Автор

Моя фотография
Просветитель менеджмента. Популяризатор научного управления. Писатель сказок и фантастики.

суббота, 1 марта 2014 г.

Масленица как клистир или о тайном механизме очищения человечества


Масленица как мистический клистир
(научно-фантастическая сказка)

Московское метро как и всякое другое метро - обычная Преисподняя, сквозь которую проложены тоннели с бегущими по ним поездами. Люди уже привыкли, а так-то это определенно экстрим - ездить туда-сюда сквозь адский огонь, даже не подозревая о том, что же там за бетонными стенами, которые специально удалены от платформ с пассажирами, чтобы никто не почувствовал жара и не догадался.
Известно, что к адской подоплеке метро люди все же чувствительны. Это, в первую очередь, грешники, чувствующие, что их жизненный маршрут закончится в Преисподней. Бывает, праведные старики почувствуют что-то вроде возбуждения, сродни тому, что ощущают посетители зоопарка перед клетками с хищниками. Путь праведников закончится на Небесах, и близость совершенно противоположного мира просто щекочет им нервы. А может, это дает утвердиться в мысли, что не зря они прожили праведную, и от того скучноватую, жизнь.
Третий случай - дети. Эти сущие ангелочки настолько еще невинны, а вдобавок еще и чувствительны, что поездка в метро может не на шутку их напугать, и они оглашают вагоны искренним самозабвенным ревом, словно стараются отпугнуть от себя то страшное, что скрывается за бетонными кольцами тоннелей метро.
Где-то в вагонах метропоездов корчатся, огрызаясь на пассажиров, грешники. В одном из вагонов сидит на скамье старик. Опершись на трость, он разглядывает поверх очков мальчугана на скамье напротив. Его молодая мамаша деловито набирает и отправляет эсэмэски на своем Айфоне в розовом чехле. Глаза мальчика переполняет ужас, и они уже стали наполняться слезками. Еще мгновение и он заорет во весь голос.
Старик захватил своим взглядом взгляд мальчика и установил с ним контакт, чтобы успокоить.
- Боишься?, - глазами спросил старик.
- Нет!, - замотал головой мальчик, но старик видел, что боится.
Дети еще умеют это - говорить не вслух. Некоторые вновь обретают в старости такую способность. Это определенно необычные люди. Наш старик был один из них. Он был особого рода инспектором и ехал с инспекцией - проинспектировать подготовку столицы к празднованию Широкой Масленицы.
Отчасти, именно из-за метро, ввиду того, что его пути пролегают через адское пламя Преисподней, некоторое время назад ответственными за это людьми было принято решение проводить время от времени у выходов из метро что-то вроде санации от нечистой силы и прочей враждебной человеку нечисти.
Это повелось издревле. В особых местах - пещерах, ущельях, обрывах и оврагах - подземный мир, именуемый в поздних религиях Преисподней, а в ранних Навью, подходит слишком близко к миру людей, а то и вовсе есть дыры, соединяющие оба мир - Навь с Явью.
Сначала выходы сторожили охранники с бубнами. Затем их сменили охранники с кадилами. Потом новые религии поняли и согласились, что без старых технологий им не обойтись - не справятся. И вот, отрицающие и порицающие язычество церкви, стали постепенно возвращать людям запрещенные на время традиции. Так, перед Великим Постом появилась Широкая Масленица.
В этом году городские власти, следуя рекомендациям священников, разместили в наиболее критичных местах атрибуты древней традиции - балаганы, блинные и медовые ларьки, а также карусели.  Старик ехал проинспектировать, все ли так как надо.
Он начал с Камергерского, чтобы пройти пешком до Кузнецкого Моста. Повсюду по оси этой линии пешеходной зоны были установлены деревянные домики с едой, закусками и выпивкой. Однако не ассортимент был предметом инспекции, хотя и это важно. Гораздо важнее персонал. Девки, наряженные в стилизованные сарафаны, кафтаны, полушубки и кокошники, на самом деле были особой подготовки специалистками и должны иметь особый вид, именуемый в обиходе блядским.  Молодцы в стилизованных кафтанах и малахаях должны быть реально пьяны и выглядеть пьяницами. Кроме прочего, и парни и девки в нарядах должны владеть матерной речью и пересыпать ею к месту и не к месту, щадя при этом уши детей, девственниц и чувства слишком верующих. То есть, уровень подготовки персонала должен быть весьма и весьма высоким.
Старик рассчитывал не только обнаружить изъяны подготовки к Масленице, но и по ходу исправить их - время не ждет! В обычной своей жизни старик числился пенсионером, не имел трудовой книжки, но подрабатывал, больше для удовольствия и чтобы не терять формы, нежели для заработка. Он читал какие-то лекции в каких-то вузах, да еще собирал время от времени просветительские лектории, решая при этом несколько неявных задач.
Прежде всего, старик, в некотором смысле, забрасывал невод, вылавливая из аудитории тех, кто проявил особые качества, раскрывая свой особый потенциал. В поздних религиях о них говорят, как о послушниках, вырастающих в святых, а в ранних причисляют к ученикам волхвов. Ученики должны сменить учителей по мере их естественной убыли.
Другой стороной практик старика был поиск нечисти, которая вселяется в людей, чтобы вершить зло людям. И если растущие личностно люди отличаются дерзким характером и тягой к подвигам, то носители нечисти обычно тихи и незаметны - оккупанты из Преисподней не любят привлекать к себе внимания. К слову, попадались последние, в отличие от первых, крайне редко, и всегда бежали, почуяв в старике своего заклятого врага. Первые, как бы неприятны они ни были в обиходе, угловаты и колючи, опасны и рискованны, и есть настоящие люди. Возможно, будущие волшебники и волшебницы, герои и вожди. Старик искал их, чтобы окружить заботой - не дать их плещущей через край энергии повредить или им самим, или другим людям. Пассионарии, однако.
Вылазки нечистой силы из Преисподней всегда преследовали одну цель - творит зло, разрушать, ломать, портить, уводить человека и человечество от верного пути. Известной проблемой было  и то, что пассионарии тоже испытывали свою растущую силу подчас весьма деструктивно, из-за чего было сложно провести грань, отделяющую  добро от зла. Нечисть же, оседлав кого-то из людей попроще, делала их сущими терминаторами, именуемыми то гопниками, то гоблинами, то титушками.
Старик вышел на станции «Охотный ряд», поднялся наверх и двинулся вдоль Тверской до Камергерского переулка. Камергерский встретил его стуком молотков, жужжанием шуруповертов и тихим матом строителей, если молоток, специально заговоренный под эту задачу, попадал по пальцам. Вдоль переулка уже стояли только что сбитые деревянные домики, карусели, шатры и детские деревянные лошадки. Дело идет...
Старик убедился в том, что указания свыше: если и использовать труд среднеазиатский гастарбайтеров, то бригадиры должны быть только местные, исполнялось в точности. Более того, по тому, как некоторые бригадиры еле заметно кланялись старику или прикасались к шапкам, как бы снимая, он понял, что они были в теме и в курсе.
Настало время инспектировать персонал. Подойдя к первому домику-ларьку, старик увидел за прилавком полный положенный состав: парень и девка. В отборе персонала для этой важной работы существовали правила. Парни отбирались с преобладанием примативности, то есть, сущие самцы, тарзаны, ухари и ходоки. Женщины и девицы, увидев такого парня, должны сразу же воспылать страстью и захотеть от него детей. Флирт в самом ярком его исполнении. Разумеется, парням строго настрого запрещается идти до конца, но вызвать страсть, ухарски подмигнуть, затеять соблазняющий разговор - это и есть их задача. Нужно заводить женщин до высоких оборотов. Так надо...
К девкам требования схожие, но противоположные. Их задача вызвать страсть в юношах, мужчинах и даже стариках. Сам вид девок должен быть сексуально соблазнительным, и действия их должны быть соблазняющими. Это должны быть настоящие бляди. Есть такой типаж женщин, особо почитаемых мужчинами.
В разных странах и в разные времена их называли по-разному - и гейши, и гетеры, и куртизанки, и жрицы любви, и ночные бабочки. Они необычайно полезны для общества, потому как возрождают в мужчинах древний инстинкт, и дело не только в репродукции, рождении все новых людей. В мужчине должен включиться инстинкт защитника и добытчика ради женщины. Не будь таких особых женщин, многие мужчины так и не включили бы в себе тумблер в положение «Вкл.», оставаясь маменькиными сынками, девственниками и лузерами. Но стоит только любому мужчине попробовать лакомое, как он преображается, и теперь есть ему ради кого совершать подвиги и кому бросать к ногам все богатства мира.
Бляди есть, и они нужны, хотя и не любит их другая половина женщин - матери, в коих материнский инстинкт сильнее женского, из-за чего не со всеми из матерей мужчинам интересно.
И вот когда в одной точке пространства, в одном терминале собираются два специалиста, перекрывающие совокупно весь спектр клиентской аудитории, этот блок-пост готов к бою. А бой вот в чем. Вовсе не просто выманить нечисть, оседлавшую людей, или отловить рыскающую в поисках, кого бы оседлать. На это издревле был изобретен оригинальный способ ловли на живца.
Человек ослабляет свои защитные барьеры, если поддается инстинктам, нашей древней природе. Вот потому и предлагается людям, мужчинам и женщинам, предаться слабости чревоугодия, винопития и похоти, чтобы соблазнить нечисть соскочить с одного человека и перескочить на другого, свеженького. Или же нечисть, блуждающую в поисках нетронутого, и потому питательного новичка, поманить. И как только парень или девка или оба они заметят движение нечисти, тут же бьют по ней, как шашкой наотмашь или как дуплетом из двустволки. Нечисть верещит, извивается, корчится, в воздухе пахнет паленой шерстью и жженой серой. После такого удара нечисть либо испаряется напрочь, либо слабеет в конец, и ей уже не до людей надолго.
Есть такое оружие, которым должны отменно владеть дежурящие в масленичных ларьках парни и девки - слово. Особое слово! Вернее, особые слова. Часть из них, ввиду особой магической силы, перешла в разряд общественно опасного оружия, и материться повсеместно не поощряется. Другая часть вышла из обихода и отнесена к устаревшим выражениям, но все же иногда применяется по старинке.
Старик кивнул парню и девке обоим в ответ на их шутовские, на взгляд постороннего, поклоны в пояс. Чтобы не привлекать ничьего постороннего внимания, старик перешел на невербальный, в точнее, чревовещательный язык коммуникаций.
- Ну, что, внучок? Готов к бою?, спросил он.
- А чего тут рассусоливать? Лови да бей!, - браво ответил молодец, - Чай, не с посохом на ногах стоим. Силушки через край, не то что...
Старику нравились дерзкие - это признак силы. Однако, чтобы не терять лицо и статус инспектора, сверкнул глазами.
- А ну, цыть!, - и парень присел, словно его сверху ударил кто-то по шапке, - А ну-ка, покажи, что умеешь, чему обучен.
И старик отошел в сторонку, завидев неподалеку девушку, которую в гламурных журналах подают, как гламурную. Это случай непростой, но молодец не смутился, взяв расфуфыренную особу на прицел.
Вздернутый вверх носик, следы солярия на личике, ботокс в губках, привычно изображающих легкое презрение к окружающим. Такую надо ловить на подходе, а то не успеешь развернуться, и пройдет мимо.
Парень подбоченился, набрал воздуху и завел:
- А вот пирожки горячие, сбитень ядреный да блин масленый, как Солнышко жаркий! - нараспев, весьма профессионально захватил внимание девицы ухарь-купец.   
Одно дело, что верно ввернул масленичный заговор, сам по себе уже инструментальный. Другое, что в голос он добавил изрядную порцию обертонов мужского начала, на что женщины всегда клюют. Красотка окинула взглядом молодца, сердце ее неожиданно для нее самой екнуло, но привычка игнорировать простолюдинов взяла верх, она отвела взгляд прочь.
- Не упускай!, - шепнул чревовещательно старик.
- Без сопливых!, - дерзко огрызнулся парень, входя в раж.
«Хорош!», - восхитился в мыслях старик.
- А чьи это глазки ясные отворачиваются от судьбы сладкой? Чьи это ножки стройные цокают каблучками мимо счастья желанного? Да не уж-то сердце красавицы не желает перемен? Ужели женское естество не ищет приключений на свою...
«На грани фола работает, стервец!», - встревожился, но вновь восхитился старик. Женщинам такие нравятся.
- Все для тебя, мое сердце!, - рявкнул молодец, повел плечами, словно под музыку, опоясал себя рушником и сорвал его на манер стриптизера в ночном клубе.
«Орел!», - покачал одобрительно головой старик.
Девчонка, оторопев, стояла напротив парня и хлопала ресницами, ротик приоткрылся и полные губки растянулись в простую очаровательную улыбку.
«Бинго!», - мысленно аплодировал старик.
И вот уже молодец перегнулся через прилавок и шепчет на девичье ушко обольстительные слова, заставляя ее то рдеть до пунцовости, то хохотать до заливистости. Свернув блин трубочкой, молодец кормил счастливую девушку, и по устам ее растекалось горячее сливочное масло...


- Не зевать! - вскричал старик.
К девице сзади подбиралась нечисть - одна из мерзких, относимых в демонологических справочниках к инкубам. Молодец не видел его и мог упустить.
- Бей!!!, - отрывисто, как «Огонь!», скомандовал старик, и уже сам собирался вмешаться и испепелить мерзость, как вдруг...
- А вот шиш тебе на постном масле!, - в заголосила девка в кокошнике и с нарумяненными щеками - напарница парня.
Нечисть дернулась и остановилась, опознав, но поздно, бойцов незримого фронта. Уже собиралась пуститься наутек, но тут...
Молодец зажал уши гламурной девицы ладонями и впился в ботокс  ее губ глубоким поцелуем. Свидетели ни к чему!
- Ах ты, курва! Шалава подземельная! ... тебе, а не душу! Гори в аду, тварь неприкаянная! Чтоб ты на Бозоны Хигса рассыпалась, на...!
Если и есть анигиляция, то вовсе не в адронном коллайдере, а вот так в обычном московском переулке от обычных, казалось бы, слов.
Девушка в руках парня обмякла, потеряв сознание - и от гармонального всплеска, и от сотрясения пространства бомбардировкой элементарных частиц.
Над девкой прямо из темечка струился парок, как из дула кольта после выстрела. Приложила - так приложила.
- Обоим «Отлично!», но не зевать!, - оба приходили в себя, а старик, довольный собой и подопечными, заковылял дальше...
Старик шел вслед за молодой красивой грациозной счастливой девушкой, а она блаженно улыбалась встречным, заставляя мужчин оборачиваться и смотреть ей вслед. Случилось то, чего с ней, возможно, так никогда бы и не случилось. Девушка обрела, как дар, особое свойство, именуемое и привлекательностью, и шармом, и женскими чарами. Она обрела особую женскую силу, и теперь ей не страшна нечистая сила, которая будет шарахаться от нее, черт от ладана.
Однако в других случаях люди с обостренными в период масленицы инстинктами становятся уязвимыми для нечистой силы, и тогда наступает черед «смежников» - начинается строгий сорокадневный пост, обуздывающий и ум, и плоть, будто закаляя, делая человека неприступным бастионом. Так эта схема и работает. Сначала древняя религия ловит нечистую силу на живца, очищая от них Явь, а затем молодая религия укрепляет людей, чтобы никакая мерзость из Нави к ним не пристала. Такая вот технология.
Возвращаясь с обхода, находив ноги, старик почувствовал неладное, когда увидел, что на пересечении Большой Дмитровки и Камергерского стоят, переминаясь с ноги на ногу бойцы ОМОНа. Оно, конечно, понятно - рядом Госдума, а через дорогу Кремль. Однако...
В этом месте был один опасный участок, обильно прикрытый церквями и соборами. В этом месте и раньше, до Кремля, Преисподняя, Навь, подбиралась слишком близко к миру Яви. Раньше это стремное место прикрывалось древним капищем с камнями и деревянными идолами. Древним богам здесь приносили в жертву животных, в основном, домашних - вроде как, от сердца отрывая. Потом, со сменой религии, это место усеяли церквями.
Глупостью было поселиться здесь, но так оно и вышло. Так появился Кремль. Сначала крепость, город за стенами. Потом там стали селиться цари. Как-то само собой, и молодая религия не углядела, на площади перед Кремлем стали рубить головы преступникам. На человеческую кровь потянулась нечистая сила. Древние боги никогда не принимали человеческих жертв, умилостивить их этим было нельзя, но кровь на площади лилась, и площадь стала «Красной».
А дальше шли глупость за глупостью. У стен Кремля и в самих стенах стали хоронить мертвых, поставили огромную усыпальницу с мумией. Нечисть лезла изо всех щелей. И очередной глупостью стала идея сделать недалеко от Красной Площади выход со станции метро Охотный ряд. В наши времена нечисть нашептала кому-то на ухо сделать подземные торговые ряды - «Манеж». Вот там-то всё сейчас и происходило - на Манежной Площади.
Пробегая мимо первой масленичной палатки, с которой сегодня был начат инспекционный обход, старик коротко бросил команду:
- Парням остаться на хозяйстве! Всех девок - за мной! С коробами! Медовухи побольше!
И старик заковылял в сторону Манежной Площади. А за ним, вытягиваясь в незаметную прохожим цепочку, шагали, виляя бедрами, как на подиуме, девки в красных сапожках, красных кафтанах и белых кокошниках на головах. Все они понимали - это уже не учения. Произошел прорыв!
Вот потому многих так и тянет на Манежную площадь. Люди соберутся, и причины у всех будут разные - праздники, гуляния или какой митинг, но неизменно на людей набрасываются повылазившие из Преисподней бесы, этот особый тип нечисти. Они легко вселяются в людей и помыкают ими, заставляя бесноваться.
На все праздники и выходные дни на Манежной площади выставляются блок-посты, пикеты и заслоны из специалистов по изгнанию или просто гонениям бесов, разгуливают ряженые патрули. В такие дни всегда усиление. Но сегодня понедельник масленичной недели оказался особым днем. На Манежной площади стали собираться люди, чтобы протестовать против того, что суды осудили других людей, которые протестовали раньше, да перегнули палку, а власть этого не прощает. Но по какой бы причине люди ни собирались, бесы всегда тут как тут.
И вот что удивительно: протестующие - это люди особенные. Они умны, смелы и сильны, а протесты их просто от того, что такой в их жизни этап - протестовать. Наиграются, повзрослеют, остепенятся. Силы их уже достаточно, чтобы отпугивала эта сила бесов, но все же, сильный бес может оседлать недостаточно сильного протестанта.
Главная же добыча нечисти - вовсе не протестанты, а зеваки, или того хуже, шпана, которой только и забот, что подраться да побузить. Шпану оседлывают не только бесы, но и нечистая сила рангом помельче. Вот эти-то парочки - шпана под управлением бесов - опасны чрезвычайно. Они крушат все на своем пути, не щадя ни витрин, ни жизней. Расседлать шпану удается только опытным специалистам и специальными приемами.
Старик лично возглавил рейд. Вот он подковылял к одному из омоновцев, окружавщих по периметру собравшихся людей, безошибочно распознав в нем старшего. Пошептавшись с ним о чем-то и получив одобрительный кивок, старик обернулся и махнул рукой девкам. Те, в колонну по два, вклинились в толпу, держа наперевес короба с медовухой в пластиковых бутылках. На этикетках значилось «Безалкогольный напиток», но это было не так. Градус медовухи был весьма приличным. Это грозное оружие.
Девок было около тридцати, и каждой досталось от пяти до девяти подопечных мужчин - ровно по числу Миллера. Заводя свои обольстительные речи и разливая налево и направо медовуху, девки умело внесли сумятицу в ряды бесов, которые принялись скакать с одного человека на другого. Из красивых девичьих уст, обильно напомаженных красным, стали слышаться отборные, в смысле, специально отобранные заклинания, сила которых доходила до такого уровня, что некоторые люди приседали, как от грома в небе. Умеют эти девки материться.
В воздухе запахло паленым, бесы посыпались наутек, распознав в происходящем языческий рейд. Теперь даже те из бесов, что крепко держались за людей, пососкакивали, чтобы не рисковать. Лица людей светлели. Многие оглядывались по сторонам, словно не понимая, как и зачем их сюда занесло. Этот момент нельзя было упускать, и над Манежной площадью раздался закладывающий уши свист - старик подал сигнал к отступлению. Увлекая за собой очистившихся подвыпивших мужиков, девки потянулись цепью к местам своего дежурства, где продолжат опаивать  людей волшебной медовухой, закрепляя успех.
Через несколько минут площадь опустела на две трети, и старший омоновского наряда восхищенно покрутил головой, не вполне понимая, что произошло. На площади остались настоящие протестанты - очень сильные, и потому очень опасные люди. Однако старик, задержавшийся на Манежке, знал их слабость, на которую и собирался надавить, как на больную мозоль.
Все эти люди потому и бунтовали, что настал в их жизни особый бунтарский сезон - время роста, и если они не будут бунтовать, лезть на рожон, рисковать, протестовать, то будут чувствовать себя неуютно. Им совершенно все равно, против чего выступать, хотя они в этом не признаются. Протесты же против власти, по определению, круче всего. От того государство с ними мучается, как с капризными детьми. Пройдет время, и кто-то из них станет у руля движения, учения, партии, религии или страны, но пока они просто протестуют, будучи похожими на младенцев, у которых режутся зубки, и приходятся грызть все подряд.
Зная о такой природе поведения собравшихся для протеста людей, старик начал свою работу. Главная задача - заставить людей засомневаться, что протест крут и доказывает силу личности.
- А что, милейший, можно ли узнать о политической платформе собравшихся?, - подступился старик к одному из митингующих довольно зрелого возраста, во внешнем облике которого явно обращали на себя внимание все прочие признаки растущих, в данном случае - застрявших в росте растущих.
Согласитесь, умилительно видеть карапуза, грызущего погремушку деснами с наметившимися первыми зубами. Другое дело - грызущий все ту же погремушку взрослый человек. Собеседник старика был в бейсболке и ярком оранжевом шарфе, нарочито выпущенном поверх легкой, не по сезону, курточке из ярких лоскутов. «Типичный!», - оценил старик.
Похоже, вопросы старика застали его молодящегося собеседника врасплох только по форме. «Любезный» и общий тон, заставили его подбирать слова, подходящие к эпохе старика.
- Наша политическая платформа - свобода!, - с вызовом вздернул подбородок протестант в бейсболке.
«Удачное начало!», - улыбнулся старик. В свободе все обычно легко запутываются. Он решил идти широким фронтом.
- Так вы за свободу или за ее ограничение?, - как можно более искренне заинтересованно спросил старик. Нельзя было, чтобы бейсболка почуяла оппонента. Да старик и не был оппонентом. Он не был ни за свободу, ни против нее.
- Мы за свободу для всех и во всем!, - запальчиво выкрикнул протестант.
Так подставляться можно только от глупости или от мороза. Старик из сострадания решил, что от мороза.
- Мне это близко!, - начал старик с устанавливающего контакт заявления, - Свобода всем и во всем - это освобождение всех от всего!
Старик сделал паузу, чтобы насладиться произведенным эффектом. Бейсболка определенно вошла в ступор. Это такое состояние, когда мозг забрал на свою работу слишком много энергии. Глаза не видят, уши не слышат. В таких случаях обычно говорят, что человек ушел в себя. Нужно пощелкать пальцами перед лицом или помахать ладонью перед глазами. Помогает еще покричать: «Эй! Ты где? Ты с нами?».
По большому счету, такой, только на первый взгляд незначительной перемены словесной конструкции, уже достаточно, чтобы изменить точку зрения, а то и самого человека, дав ему то, чего недоставало для продолжения роста. Однако старик не отступал - нужно было размяться перед серьезными схватками.
- Свобода - это важно! Необычайно важно!, - продолжал старик, и бейсболка, очнувшись закивала головой, - Проблема только в точке отсчета. Вот, к примеру, свобода требовать свободу определенно хороша для одних и неуютна для других, которым по душе свобода бить резиновыми дубинками по головам первых. Эти две свободы не просто взаимоисключающи. Несвобода вторых, ограниченная уставом и начальством, дает первым свободу требовать свободу. И это еще не все...
Старик сделал паузу, а бейсболка опять ушла в себя, обрабатывая элементарную логику.
- Если мы гипотетически ограничим свободу вторых полностью, то у первых появится абсолютная свобода, и требовать свободы больше не нужно. Таким образом, требуя свободы, вы действуете против свободы, - добил бейсболку старик и двинулся дальше, оставив несчастного стоять, как соляной столб, или, как Железный Дровосек после дождя.
«Эх! Если бы все протестующие растущие были бы так незамысловаты!», - вздохнул с горечью старик. Тот, к кому он направлялся, был особым случаем, и сразить его считалкой «А и Б сидели на трубе...», как это было в детском фантастическом кинофильме, точно не удалось бы.
Некоторые растущие высокого уровня развития, затормозив в своем росте, «продают душу Дьяволу». Ни больше, ни меньше! И это не фигура речи. Зло такой силы старику не по силам. Никому не по силам, разве что... Старик приготовился пойти на крайние меры. Шансы были неравными, и не в пользу старика.
Все произошло быстрее, чем старик рассчитывал, никаких магических ритуалов ему применять не пришлось. Дело было уже вечером, и улицы освещались фонарным светом. Собравшиеся на Манежной площади виделись силуэтами, и только лица их в желтом свете фонарей напоминали, что это люди, а не тени. Кроме одного...
Один из всех, к которому как раз и были все обращены, был словно дырой в пространстве - его силуэт был абсолютно черным. Физики знают, что абсолютное черное - это полное отсутствие света. Это был демон - падший ангел. Не главный, конечно, но сильный.
Ну, и конечно, он почуял старика и ждал. Рейд из тридцати трех волшебниц, после которого рассеялись две трети собравшихся для протеста, а сидящие на них бесы были разбиты в пух и прах, означал только одно - всем этим руководил кто-то из сильных волхвов. Демон ждал старца и видел его приближение.
Чего уж тут в бирюльки играть. Оба понимали - будет бой. И оба вышли в поле боя. В смысле, в другую реальность. Что-то вроде «сумрака» в «дозорах» Лукьяненко. В этой реальности простиралось голое поле, а на месте «Лобного места» высились вкопанные в землю деревянные идолы. Земля под ногами была усеяна черепами и костями - человеческими и лошадиными. Поле боя - ничего не попишешь. И все это было в каких-то туманных сумерках.
Изменились и персонажи. Старик распрямился, раздался в плечах. Плетеный поясок обвивает на голове льняные волосы. Перепоясанная красным поясом белая рубаха с орнаментом по вороту облегает крепкое тело. В руке, вместо старческой трости, меч. Прямо богатырь, да и только... Хотя... Это долгая история, но старик действительно был богатырем, и уйдя на пенсию, подвизался учительством да привлекался иногда к инспекциям.
Его оппонент, имеющий к тому обыкновение, выбрал подходящий случаю типаж - Змей Горыныч. Вернее, дракон. Это тоже отдельная история, но драконы неспроста до сих пор живут в сказочной мифологии. Поговаривают, что для бестелесных по сути демонов это любимое воплощение. Для боя вполне подходяще - можно летать, жечь огнем, рвать когтями. Обычный демон в образе дракона.
Старик начал с привычных приемов, стараясь отсечь дракону голову, что на самом-то деле означало бы вовсе не смерть дракона, а переход демона в иные сферы, как если бы в ссылку, из которой ему пришлось бы выбираться долго - веками. Смерть старика означала бы просто смерть, и на Манежной площади обнаружили бы мертвого пожилого человека, умершего от сердечного приступа.
Бой шел живо, и старик изрядно исполосовал бока и шею змея порезами от меча. Но и змей уже успел опалить богатыря своим напалмом. Старик слабел - годы. Оступившись, богатырь упал на спину, и меч отлетел в сторону. Демон мгновенно воспользовался ситуацией и завладел положением.
Дракон стоял лапами на груди богатыря, разводил в стороны крыльями и примерялся сомкнуть пасть на горле старика.
В такие моменты всегда волей-неволей возникает пауза. Один собирается убить. Другой ждет смерти. Однако в человеке есть одна странная особенность - он не любит пауз и старается заполнить их разговором. Выиграть еще пару минут жизни, казалось бы, какой резон, но старик улыбнулся и заговорил:
- А помнишь анекдот? Там еще в конце «А поговорить?». Похоже. Да?
Змей закрыл пасть и пристально заглянул в глаза старику. Людям нельзя верить. Об этом известно всем - и на Небесах, и в Преисподней. Как поучительную байку пересказывают наверху и под землей историю о богатыре Балде и чертях, которых тот дурачил, как щенят. Демон насторожился, и старик почувствовал, как сжались когти змея на его груди.
- Ты ведь бессмертный, - продолжал старик, - значит не знаешь, чего хотят перед смертью. Обычные люди хотят покурить либо помолиться, но я то ведь необычный, ни курить, ни молиться - не мое... А вдруг, узнав такое, ты обретешь власть над людьми - не над одним, как сейчас, а над всеми? Глядишь, и станешь главным...
Демон заозирался по сторонам. Значит, задела его карьерная струна - забоялся, не узнал бы о его мыслишке тот самый главный. Демон повелся, и старик продолжал разговор, продлевая свою жизнь. Кто знает - надолго ли?
- Хочешь знать, о чем я мечтаю перед смертью, и о чем тебя попрошу?
  Змей кивнул головой, не спуская глаз с глаз поверженного богатыря.
- Человек перед свой смертью часто хочет узнать какую-нибудь тайну. Помнишь? Был случай, когда один богатырь перед своей неминуемой смертью спросил у бессмертного демона о секрете его смерти. Демон взял, да и рассказал, а богатырь взял, да и не умер, а добрался до смерти бессмертного и убил его.
Старик улыбался явно издевательски, что в его положении было опрометчивым, но демона это еще больше напрягло. Тут ведь как: столкнет судьба демона с человеком - получит демон опыт. Потому есть опытные демоны, а есть не очень. В известном смысле, старик делал ставку именно на это, хотя называется это - «На авось!». Демон же был вполне опытным. Считал, что знает человеческую натуру, как облупленную. Но старик продолжал.
- Меня другая тайна интересует, не о твоей смерти. Мне интересно, как вы, демоны, да и ваш главный, решаете одну занятную дилемму. Вот ты вселился в человека, из-за чего он неистовствует и бунтует, борется и страдает, не жалея людей, поворачивает их против власти, чтобы разрушить все вокруг, в чем и есть ваша задача - разрушать. Ведь так?, - и старик сделал паузу после вопроса, не давая демону уйти от ответа.
Демон помедлил и кивнул. Старик продолжил.
- Для вас, для демонов, не тайна, что ваши потуги укрепляют Добро...
Демон усмехнулся, разгадав низкопробную разводку, на которую даже черти не ведутся. Почувствовав превосходство, демон расслабился, перестал опасаться лежащего на земле богатыря, на груди которого он стоял, готовый убить человека.
- Ну, так каждый демон одновременно творит и зло, и добро, - весело и легкомысленно заключил старик.
Он даже как-то по-детски улыбнулся. Напоследок...
Демон решил, что этого хватит, и ничего нового он о людях не узнает. И это то, о чем мечтал богатырь перед смертью? Кстати, тайну  человек так и не раскрыл. Ведь не тайна же эта банальная детская логическая задачка о добре и зле? Надо бы спросить у богатыря, в чем тайна того, о чем мечтают люди перед смертью. Однако для этого нужна речь, а форма дракона артикуляционно для этого непригодна.
Не спуская глаз с богатыря, демон сменил облик на антропоморфный - этакий человекоподобный монстр с рогами, копытами и хвостом. Демон стал поменьше ростом и полегче, что сразу почувствовал старик. Теперь справиться с демоном было бы проще. Эх! Если бы меч под рукой... Правда старик рассчитывал вовсе не на такую победу.
Обретя дар речи, демон спросил:
- Так о чем ты мечтаешь перед смертью, человек?
- Ну, ..., - затянул богатырь, - Так... Мелочь. Больше самолюбие потешить. Тем более, что эту тайну я унесу с собой в могилу, - старик сбивался и путался в словах.
Тянет время? Нечего сказать? Старик явно тормозил.
- А можешь сделать для меня одну вещь?, - старик опять ненадолго замолчал, словно в растерянности, - Если от вашего Зла укрепляется наше Добро, и ты с этим согласен... Скажи, что ты за Добро!
- Ну, за Добро!..., - бросил демон, теряя терпение от бестолкового человека, не сумевшего толком придумать путевую тему для разговора перед смертью. О тайне какой-то заговорил...
  Теперь старик заулыбался широко и открыто, но это вовсе не было последней улыбкой или истерикой.
- Так ты, демон, хочешь узнать тайну?, - интрига есть интрига, и демон наклонился поближе к богатырю.
- Слышал, что у людей есть такая прикольная присказка: «Незнание закона, не освобождает от ответственности!»? Я работаю инспектором, и законы знаю. А по закону..., - старик злорадно улыбнулся, - Демон, заявивший, что он за Добро..., - и старик замолчал, наслаждаясь зрелищем.
  Прямо на глазах всесильный демон сжался до размера чертенка, а затем и вовсе стал тенью, которую развеял ветерок.
- Демон, принявший сторону Добра, выбывает из игры, как нарушитель равновесия между Добром и Злом. Параграф 1001-й Соглашения Света и Тьмы. Законы надо знать!, - назидательно, никому не адресуя, резюмировал старик.
  Он поднялся с земли, подобрал меч и подождал, пока сменятся миры. Оказавшись в обычном мире, старик увидел возле себя растерянного парня, пребывавшего в ступоре. Человек только что освободился от обитавшего в нем демона и стал самим собой.
- Вот так, Алеша!, - сказал ему старик и пошел восвояси.
«Надо бы девок на Камергерском проверить! Уж больно хороши, чертовки!»…


Сергей Александрович Русаков
1 марта 2014 года.
Москва.

пятница, 14 февраля 2014 г.

Сказка о настоящей любви

   Обычная история из тех, что обычно случаются в сказке, а именно, в Тридевятом царстве - Тридесятом государстве. Обычный царь, обычная царская семья с дочерью-царевной на выданье. 
   Если у кого папа-царь, то он и заказывает музыку, под которую пляшут претенденты на руку и сердце красавицы дочки - отечественные и зарубежные, разных званий и знатности. 
   Царевна, надо заметить, благодаря воспитанию мамаши-царицы выросла не только красавицей, но и весьма прагматичной особой. Разумеется, ее интересовала стать жениха, но гораздо более привлекательной ей представлялась не внешность, а внутренность - и вовсе не духовный мир, а то, сколько золота внутри их кошельков, сундуков и подвалов. 
   Руку, сердце и кое-что заветное не жалко отдавать за богатый внутренний мир избранника. В ином ракурсе рассматривал ситуацию папаша-царь. Как бы ни был богат жених, а богатство-то достанется дочке, за которую, к огорчению, придется еще и отдать полцарства натурой или в денежном эквиваленте. 
   Для царей не секрет, что если уж родилась царевна, а того пуще несколько царевен, то так можно остаться совсем без царства, отрезая, как от пирога, наделы каждому суженному по числу царевен на выданье. Другое дело царевичи...
   Вот и эти, слетевшиеся, как мотыльки на свет, а есть, кроме этого, и другие сравнения, женихи спят и видят вовсе не спать с царскою дочкой, а спать с ней во вновь обретенных царских хоромах на новых территориях. 
   Это определенно болезненная ситуация, вызывающая боль царской души от предвкушения, а потом и от лицезрения отрезания части царства буквально по-живому. Земли, леса, луга, поля, реки, недвижимость, население, дороги, какая-никакая инфраструктура - все перестанет быть подвластным, а значит, ухоженным и благополучным. Мужики начнут пить, забросив работу, бабы станут гулять, забросив хозяйство, скотину, детишек, нагуливая байструков. Мерзость и запустение...
    Надежды на крепкого хозяина новых территорий в лице нового царя-зятя не то, чтобы беспочвенны, но определенно лотерея с беспросветно ничтожной вероятностью. Были, правда, и другие варианты решения проблемы царевны на выданье. 
   Вот если бы дочка не прельстилась химерой семейного счастья в роли царицы, а признала бы рациональное спокойствие одинокой жизни,  то и царство в сохранности, и царские нервы, и царевна под боком. А там внучки со внучками пойдут. Кто-то из мальчиков станет новым царем, сменит деда, продолжая династию, найдет себе невесту из местных. А оставшиеся внуки разлетятся по белу свету пытать счастья с царевнами и принцессами, отчекрыживая у их отцов либо полуцарства, либо полукоролевства. 
   Как бы ни была заманчива идея одинокой судьбы дочери, да счастье дочкино отеческому сердцу небезразлично. Вот и мучается царь, ломая голову выбором между полюсами. Обидно, что жена ему в этом не подмога. Она не местная. Обрусела уже, конечно, но так и осталась иностранкой. Дело уже не в том, что теща с тестем добрососедствуют с царем - такая политическая практика никогда надежной не была - дело в том, что дочке от мамы привились вовсе не патриотические, а определенно манкуртистские настроения. Куда в жены возьмут - там и родина. 
   Царевна всерьез отнеслась к задаче выбора подходящего избранника. Местные в расчет не шли. Ни боярским детям, ни купеческим отпрыскам, ни удельным княжеским вьюношам не светит. Ничего не получат они от папаши от царства, ни ржавой подковы. Однако надежд своих те не оставят и будут строить козни, заговоры и оппозицию. Все это может нарасти до такой степени, что жить в царстве станет невозможно и придется бежать прочь от папашиных репрессий. А кому они нужны, эти недоправительства в изгнании. 
   Значит, нужно замуж за иностранца и улетать из родного гнезда. Жалко, конечно, мамашу. Намучилась она с мужем-мужланом, домостроевцем и патриотом. Кроме особенного понимания культуры, в дочке, как это бывает в межэтнических семьях, тоскующей по родине мамашей исподволь сформировано в дочке жгучее неприятие отечественного, да и Отечества. 
   Там, у мамы на родине, в этом тихом цивилизованном королевстве все по-другому. Есть чему поучиться неотесанной аграрной деревенщине. Царевна несколько раз при поддержке царицы порывалась к заграничным бабушке с дедушкой, например, получить настоящее образование. Однако царь был сурово непреклонен. Там, дескать, и грязь кругом, и не моются, и бесчинствую, как кошки весной, и ничему, кроме этого, девицы не учатся. Куртизанки, одним словом. Правильная жена должна быть скромна, уступчива мужу, хозяйственна и плодовита на отпрысков. Домострой и полное попирание свободы личности. 
   Царица же, сначала в сказках на ночь, а потом и за чайными послебанными посиделками откровенничала с дочкой о таком, от чего рдели уши, но разливалась по чреслам сладкая истома. 
   Вот, к примеру, отечественные бабы в бане охаживают друг друга вениками, да натирают спины лыковыми мочалками, а там, на желанной чужбине, дамочки, хоть и не парятся, но такое вытворяют между собой, что и мужики им вовсе не нужны. 
   Что касается мужеских причуд, то это уж точно необычное дело. Говорят, могут они обходиться без женского участия в любовных утехах, то есть ухитрялись все это делать между сообой. Царевна пыталась как-то вызнать, касаются ли мужские забавы только утех, или все бабские заботы они взяли на себя - стирать, готовить, штопать носки... И потом, царавна давно уже знала, что детей не в капусте находят. Тогда как же дело обстоит с детьми в этих заграничных причудливых мужских отношениях? Непонятно. 
   Из-за этой вот непонятной царевне особенности кавалеров боялась она, что выберет себе мужа из этих. Как же с ними строить мир и лад в семье, если не услышишь никогда от него: «А ну-ка, марш в койку!». А как же вся эта сеновально-шалашная романтика, которую она дала себе испытать с конюхом царского двора по наущению горничных девок с их охальными побасенками. Особенно брехливы девки в своих сказках о размерах. Но конюх, царевну удивил. 
Может, это половина папашиной крови в жилах царевны, но конюх ей определенно больше нравился, чем голые бабы в бане. Было в этом что-то глубокое, исконное, но уж слишком отеческое с его дымами. 
   Как бы ни было, а приглянулся царевне один кавалер из сватающихся женихов. Изящная шляпа, пышные перья, расшитый комзол, тонкие усики, бравый взгляд. Расшаркивается в поклонах, поет серенады, скачет на коне одинаково грациозно. Скор, изощрен и сладок в комплиментах. Источает мужскую силу и очевидно здоров, несмотря на тонкие черты лица и стройную стать. Вот бы теперь его испытать в самом главном, да не в том, хорош ли, а в том, нет ли того самого заграничного изъяна, при котором бабы не нужны. Ну, и конечно, чтобы все, как у конюха, все в порядке. И стали они вдвоем - царевна с царицей - думать, как бы это дельце провернуть. Чтобы и доказательно, и шито-крыто. 
   Папаша-царь догадывался, что девки в царстве девичество не берегут. Такие уж вольные нравы навевает исконная языческая вера, прорастающая, то здесь, то там, через православные строгости. Что у попов грех, то у язычников забава. Вот так соберутся в ночь на Ивана Купала девки с парнями на лугу, возле речки, разожгут костров и, перекрестившись, прыгают через огонь, заводясь и зажигаясь страстью, утоляемой потом парочками кто в стогу, кто в кустах, а кто и просто в высокой траве. Так что, замуж девки выходили опытными, а парни, женившись, не спрашивали у мамы, что делать с женами по ночам. 
   Вопреки скрипящим увещеваниям попов, грех этот никак не влиял ни на здоровое потомство, ни на трудолюбие, ни на мир и лад в семьях. Уберечь молодежь от тлетворного влияния язычества было невозможно никому. Даже запертые в монастырях по-отдельности парни и девки умудрялись устраивать свидания, а то и вовсе женский монастырь подвергался набегу мужского. Говорят, что под горячую руку от молодого задора доставалось и престарелым монахиням, после чего те отмаливали случившийся плотский грех с блаженными улыбками на морщинистых лицах. 
   Но говорят еще, что и пожилые монахи любили эти молодежные набеги и трясли стариной. Что касается попов, то ни одному попу никогда не хватало своей попадьи, и были они при внешней, положенной по сану строгости, все те же ухари, что и все нормальные мужики в царстве. И царь тоже был ходок. 
   Знал царь и о похождениях царевны, поглядывал иногда на конюха с завистью его мужеской удали, но чаще с гордостью за мужское племя, а то и за весь свой народ. Нравился конюх царю - лошади ухожены, в конюшне порядок, все делается вовремя и хорошо. Как часы. Хороший организатор - не то, что эффективный менеджер. Первый добивается слаженно-отлаженной системы и заботлив о хозяйстве. Второй знай себе нахлестывает лошадей, не жалея ни спин, ни плеток. Конюх был организатором и радовал этим глаз царя. 
   Такому конюху и царство не жаль отдать, помирая, и детей своих - царский внуков конюх воспитал бы свойственно своей природе. Грел царь в уме мыслишку о том, что было бы здорово выдать царевну за конюха. Все козыри налицо, да вот только один изъян: конюх-то был без роду, без племени, из простых, да еще и сирота с туманной биографией. В конце концов, можно устроить состязания женихов, выбрать задания посложней, кликнуть клич, что каждый желающий может побороться за руку и сердце царевны с полцарством впридачу. Авось конюх, при его-то умелости, возьмет верх над конкурентами. И стал царь думать о заданиях для конкурсного отбора. Оно и верно: лучший жених - тендерный. 
   Царица с царевной, тем временем, готовили испытания для своего жениха, чтобы убедиться, что заморский принц не из тех, которые..., ну, в общем, тех, кто женскими прелестями не прельщается. Местом эксперимента решили выбрать конюшню. Во-первых, она на отшибе от хором. Во-вторых, в конюшне всегда чисто. В-третьих, в конюшню всегда есть повод и царевне наведаться, заморского жениха пригласить лошадьми похвалиться. Да кроме всего, конюх сам был какой-то свойский, надежный, внушающий доверие, и если ему доверить дело без обиняков, то он все, как надо, и организует. Такой уж он организатор. 
   Чтобы не тянуть кота за хвост, бабы сразу и открылись конюху. Тот, усмехнувшись как-то загадочно, а может, и грустно, взялся устроить все честь по чести. Не откладывая дело в долгий ящик, конюх прошелся по конюшне, а потом провел царицу с царевной, чтобы изложить им свой план-сценарий. Дескать, зайдут царевна с принцем в конюшню поглядеть на царских лошадей, прогуляются туда-сюда, а потом конюх предложит им оценить удобство и эргономику новой кареты, сделанной на манер европейской, но с учетом местной специфики. А там, в карете, в условиях, располагающих к интимной близости, все и произойдет. Сам же конюх, сказавшись занятым делами, покинет конюшню до конца эксперимента. Обещал конюх и за подходами к конюшне присмотреть, чтобы, не равен час, сам царь не нагрянул. Пообещал и опять грустно так улыбнулся. 
   Нравилась конюху царевна. Нет, не как царская дочка на выданье, а просто, как баба. Всего-то и был один раз, когда девки дворовые подговорили царевну испытать особую женскую страсть, а помнит он до сих пор обнаженную стать, движения и даже запах молодки. Ни с кем и никогда у конюха так не было, а сравнивать статистики хватало. В таких случаях говорят, полюбилась баба мужику. Вот и задумал конюх такое, что, по его замыслу, избавит царевну от видов на заморского принца-жениха. 
   Настал день и час, когда царевна с принцем под ручку появились в конюшне. Конюх, радушно раскидывая руки и кланяясь, учинил молодым познавательную экскурсию в мир лошадей. Подводил к жеребцам, коням, кобылам и даже к меринам, называл их по именам, угощал сахаром и рассказывал истории из жизни этих замечательных животных. 
   Конюх сразу заметил, что иностранный принц куда как с большим интересом и даже страстью осматривает и оглаживает жеребцов, обделяя вниманием кобыл. И уж совсем странно заглядывал иностранец коням под брюхо, восхищенно блестя глазом на конские причиндалы. Конюх даже смутился - не при даме же так откровенничать. Будь они одни, так обменялись бы парой анекдотов о конских размерах, а тут... Срамно!
   Смущаясь и стыдясь за принца, кривя рот на его неуемное любопытство, конюх все же продолжал экскурсию, постепенно продвигаясь к подготовленной для утех карете. И тут... Принц-гаденыш схватил своей пятерней конюха за задницу. Схватил, сжал, помял и отпустил. Конюх от неожиданности разинул рот и присел, а принц, сверкая глазами, подмигнул ему. 
   Церевна же ничего не заметила, видимо, в мыслях своих была уже в карете и репетировала роль. Вот тут-то и пришла в голову конюху одна забава. В упряжном хозяйстве у конюха было одно порченное седло, исправить которое не удалось, а выбросить жалко. К седлу, там где его передняя лука, часто приделывают рукоять, чтобы удобнее было взбираться в седло, держась за нее, и торчит эта рукоять вроде сучка. Бывает, неопытные наездники бьются при езде о рукоять своими причиндалами, отчего потом долго ходят, смешно семеня. А с  седлом приключилось вот что. Как-то раз конь под этим седлом сбросил седока, да и сам свалился на спину. Рукоять-то и согнулась. В сторону седока. Сидеть в таком седле невозможно, потому как рукоять упирается седоку прямо промеж ног в болезненные к ударам два важных предмета мужской гордости. Выбрасывать седло жалко, ездить в нем нельзя. Такая вот история. 
   А тут прямо просится к случаю покатать озабоченного принца в бракованном седле. Конюх и предложил заморскому жениху испытать на себе незабываемые ощущения от езды в особом седле, особо почитаемом самим царем. Оседлал этим седлом конюх толкового жеребца, взнуздал его уздечкой и, брезгуя до рвоты, подсадил заморского принца, подталкивая его в обтянутую рейтузами задницу. Тот аж замурчал, как кот на печке. 
   Усевшись в седло принц быстро смекнул, в чем секрет - рукоятка, видать, приятно массирует нежные места. В нетерпении, принц пришпорил жеребца, не заметив, что конюх что-то шепнул жеребцу на ухо. Жеребец, в ответ на шпоры, подал не вперед, а назад, насаживая принца на рукоять, и принц возопил. Однако вопля его слышно не было, потому как жеребец встал на дыбы и заржал куда как громче принца. 
   Принц съехал с рукояти, испытав облегчение, но тут жеребец вернулся из стойки, ударил передними ногами оземь, и рукоятка вновь... Дыхание принцево перехватило так, что для крика не осталось возможности. Конюх хлопнул жеребца по крупу ладонью, и тот пошел особой рысью выездки. Каждый шаг жеребца отдавался ударом рукоятки седла, превращая принцеву гордость в яичницу. 
   Сделав круг, жеребец остановился подле конюха, и принц свалился прямо ему на руки. Так на руках конюх и отнес принца в комфортабельную карету, в которой был накрыт столик на двоих со свечами, и мягкие диваны ждали случая поскрипеть пружинами. Уложив на диванчик принца, конюх подмигнул царевне, подсадил ее на ступеньку кареты, закрыл за ней дверку и пошел себе, улыбаясь. 
   В крытой конюшне взялся конюх чистить стойла, пока лошади паслись в загоне на свежем воздухе. Обычная работа, которую нужно делать ежедневно, не ленясь, иначе все зарастет говном. Одно из правил добротной организации - регулярное очищение от отходов. Это только эффективные менеджеры прут вперед, оставляя за собой неубранные кучи. Хорошие организаторы хорошо помнят уроки Авгиевых конюшен, и потому в их конюшнях-организациях всегда порядок. Порядок же - главный признак организации. Хорошие организаторы наводят порядок, упорядочивают, содержат в порядке. 
   Мир поделен на безответственных ездоков, оставляющих на своем пути горы трупов загнанных лошадей, грязи, говна, беспорядка, и на заботливых конюхов, оставляющих о себе добрую молву и светлую память, что в их времена все было в порядке. Никогда не делайте ставку на эффективных менеджеров. Всегда выбирайте для любых дел и управления чем угодно хороших организаторов. Наш конюх - один из них. 
   За кропотливой работой и глубокомысленными размышлениями конюх был застан в расплох. Треща рвущимися нитками от ворота к подолу, разодралась на его спине домотканая рубаха. Чьи-то неимоверной силищи руки разорвали рубаху конюха, оставляя на его спине кровавые борозды следов от ногтей. И пока природная реакция конюха готовила отпор невесть откуда взявшейся напасти, следующим рывком чьих-то рук разлетелись по швам конюховы порты, спадая к полу. Оставшись нагой, он и повернулся лицом к лицу к своей погибели. 
   Прямо перед конюхом стояла, источая ярость, царевна. Вид ее было грозен и безумен. Она вся словно дышала огромной неодолимой силой, с которой конюх столкнулся впервые, но как-то сразу узнал ее, эту силу, ее природу. 
   Настало время безжалостного уничтожения нарядов от кутюр, разрываемых царевной на себе с не меньшей яростью. И вот они оба друг перед другом в первозданной нагой красоте, как Адам и Ева. Так было в божественной истории. Так бывает в истории обычных, казалось бы, мужчин и женщин. Одобренная божьим замыслом природа соединяет воедино тела и сердца. Божественная страсть. Это и есть настоящая любовь. 
   Неприлично описывать подробности всего, что случилось следом. Поборники нравственности (как правило, беспросветные девственники и девственницы) сочтут это покушением на мораль. Да и не требуется анализ там, где правит синтез. Побочные же детали пикантно и метафорично дополнят общую картину. Покосившуюся на один угол конюшню пришлось потом поправлять. Яблок немало осыпалось в этот день в царском саду. Как от гада ползучего остался след от уползающего прочь заморского принца порченной ориентации. Ни трава, ни цветы на этой борозде не росли, и пришлось замостить змеиный след булыжной дорожкой, чтобы вовек попирать ногами змеиное зло извращенных искушений. 
   Дочь-царевна выдвинула отцу-царю ультиматум, дескать, или отечественный конюх, или всем заморским прощелыгам она что-надо поотрывает. Папаша только для вида похмурил брови, потому как выбор в пользу отечественного, да еще организатора, крепкого хозяйственника, был ему по душе. Царевна же, по замужестве, ни дня не пожалела о выборе выскопримативного и высокорангового представителя мужеского рода. 
   Мораль сей сказки незамысловата: девчонки все ждут принца на  белом коне, тогда как нужно искать и находить конюха. Такого, как в этой сказке. 

Сергей Александрович Русаков. 
14 февраля 2014 года. 

Москва. 


Искра Божья (рождественская сказка)

   Оба они любили эти долгие минуты одиночества вдвоем. Особенно в такой день. Был канун Рождества. 
   Впереди двенадцать километров лесной дороги, и снегу в этом году навалило столько, что было странно. В столице снега не было и в помине, а в стороне, в пятидесяти километрах к югу, снег лег еще в прошлом году и был по-настоящему зимним. Сани легко скользили по снежной колее. 
   Кирилл Петрович стоял в санях и держал в руках вожжи, которыми не столько правил, сколько соединял себя в пару со своим другом. Конь не бежал, но шел ходким шагом. Годы уже не те. Кстати, у обоих. 
   Отслужив свое в известном мосфильмовском кавалерийском полку, он в звании старшего прапорщика уволился на пенсию. В это же время был списан и один состарившийся конь. Из уважения к первому,  Кирилла Петровича оставили работать при части водовозом. Из уважения ко второму, коню нашли работу и напарника. Они подружились. 
   Конь имел громкую кличку «Россинант», из-за чего водовоза Кирилла Петровича стали звать Дон Кихотом. Были тому и другая причина. Оба они были бессемейными, хотя, наверное, где-то определенно подрастали их дети. Каждый год в канун новогодних  праздников Кирилл Петрович на сбережения от своей военной пенсии покупал в лесхозе большую елку, елочные игрушки и подарки, чтобы отвезти все это в один подмосковный детский дом неподалеку.
   Узнав об этой волонтерской инициативе, сослуживцы стали давать старику и свои деньги для детишек, а его самого стали звать Дон Кихотом. Правда, не известно, любил ли детей герой Сервантеса. Кирилл Петрович детишек любил. 
   Новый год миновал, и сегодня, в канун Рождества, Кирилл Петрович вновь запряг Россинанта в сани, облачился в одежды Деда Мороза и вез в детский дом еще одну партию игрушек. На этот раз он участвует в небольшом театральном представлении для детей, доставая из мешка игрушки в обмен на рассказанный стишок или спетую песенку. 
   Дети любили Кирилла Петровича и звали его «Дед Киря». Россинанта они назвали ласково «Растишка». Ни тот, ни другой не обижались на это и не поправляли шалунов. Дети ждали сегодня Деда Мороза - Деда Кирю и его верного коня Растишку. Кирил Петрович и Россинант, хоть и держали скорость размеренной, но все же в душе торопились на встречу с несчастными малышами. 
   По дорое, чтобы скоротать время пути, они любили поговорить. Беседа эта была определенно необычной. Кирилл Петрович думал о чем-то своем, будто вел диалог с Россинантом, и тот, словно понимая друга, то согласно кивал головой, то мотал ей в стороны, не соглашаясь. Бывало, что они спорили. 
   На этот раз они снова спорили о смысле жизни - их любимая тема. Кирилл Петрович считал, что настоящий смысл жизни заключается в служении человечеству, и чем больше человек сможет охватить своей заботой других людей, тем полнее исполняется смысл его жизни. 
   Россинант в принципе не возражал, но всегда имел свою точку зрения. Служить можно и одному человеку, что в его случае больше подходит коню. Служить одному человеку, двум, двумстам или миллионам - одинаково верный способ наполнить свою жизнь смыслом. Более того, в погоне за масштабом, искренность и самоотдача службы человеку может пострадать.
   Они спорили, приводили в доказательство самые разные доводы, даже цитировали кого-то из великих. Кирилл Петрович настаивал, что если просыпаться и начинать каждый день своей жизни с мыслей о человечестве, то это заставляет жить и дает жизненные силы исключительно потому, что в такой жизни есть смысл. 
   Россинант помолчал какое-то время, подыскивая ответ, и ответил неожиданно, задав собеседнику вопрос о том, будет ли жертва своей жизни во имя жизни человека поступком, соответствующим пониманию смысла жизни. Кирилл Петрович не сразу догадался, какой именно пример смерти во имя человека имеет ввиду его друг. Канун Рождества. 
   Они уже подъезжали, и решили отложить продолжение интересной дискуссии на обратную дорогу. Оба предвкушали сладкий душ детских искренних восторгов, повисших на шее и коня, и старика смелых мальчишек, не послушавших нанечек и выбежавших встречать Деда Кирю и Растишку. 
   Они оба сразу поняли - что-то не так. У крыльца детского дома стояла медсестра. На руках она держала завернутого в пальтишко малыша. За ее спиной из двери выглядывали испуганные и встревоженные мальчики и девочки. Кирилл Петрович подбежал к  медсестре. На ее руках был пятилетний Кирюшка - его тезка и любимец. Мальчик страшно с присвистом дышал, вернее задыхался в астматическом спазме, прерывая паузы в дыхании страшным лающим кашлем. 
   Из короткого рассказа медсестры Кирилл Петрович понял, что очередной приступ астмы Кириллка переносит слишком тяжело. Ингаляторы  и лекарства не помогают. Скорую вызвали уже час назад, и вот только что врачи позвонили и сказали, что заблудились в лесу. 
   Кирилл Петрович забрал мальчика у медсестры себе на руки, сел боком в сани, приноравливаясь, чтобы оставить одну руку для вожжей, но Россинант понял его и, развернувшись, поехал. Здесь недалеко, и оба знали эту дорогу, всего километрах в трех есть маленькая воинская часть - связисты, и у них есть медсанчасть, где врачом служит друг Кирилла Петровича. Он хороший врач, и обязательно поможет. Да и медооборудование им недавно  закупили современное. 
   Россинант вез сани именно той дорогой. Он постепенно разгонялся, переходя на рысь. Его, словно шпорами, хлестал кашель больного мальчишки. Кирилл Петрович все время хотел попросить друга не бежать так быстро, но молчал, вздрагивая от кашля Кирюшки. На такой скорости они быстро преодолели три километра. 
   Солдат на проходной был знаком Кириллу Петровичу, узнав знакомых старика и его коня, он распахнул ворота, догадываясь, что  тормозить их контрольно-пропускными формальностями сейчас нельзя.  Россинант прямиком притрусил к крыльцу медсанчасти. Кирилл Петрович вбежал в здание с малышом на руках. Загорелись несколько окон. Все нормально. Сейчас Кирюшкой займутся врачи. 
   И врачи сделали свое дело. Мальчик пришел в себя. Задышал все спокойнее и чище. Спазм был снят. Кирилл Петрович и врач вышли из палаты на первом этаже, выключили свет и оставили Кирюшку полежать, а то и поспать. Друзья прошли в дежурную комнату. Врач, улыбаясь, предложил снять стресс каплей медицинского спирта. Да и человека спасли, все таки. 
   Двое пьют спирт. Мальчик отходит после приступа астмы в палате. У крыльца дожидается своего друга его верный конь Россинант. Он тоже мог бы гордиться, что спас человека. Но уже не мог... Минут через пять, после того, как он высадил Кирилла Петровича и Кирюшку у дверей мендсанчасти, Россинант умер. 
   Сердце остановилось. Еще бы - такая нагрузка. Не по годам. А тут бег рысью. Россинант упал на колени передних ног и завалился бы набок, но оглобли упряжи не дали. Он затих, вытянув голову к светящемуся окну, где сейчас были его Кирилл Петрович и Кирюшка, и, умирая, оставил глаза открытыми. 
   Рождественская ночь. Где-то восходила одна звезда. Здесь  другая звезда зашла. Такова жизнь. И все же, вышло хорошо - Россинант оказался прав в своем споре о смысле жизни. Как же это здорово - отдать свою жизнь за жизнь человека! Смерть - слишком большая плата, но она стоит того. Стоит жизни...
   Двое пили спирт, празднуя спасение жизни маленького человечка. В дворе остывал, коченея, конь отдавший свою жизнь за маленького человечка. У окна первого этажа стоял тот самый маленький человечек - Кирюшка. Он смотрел на Растишку и не понимал, почему тот лежит, смотрит на Кирюшку, но не моргает и не отвечает на его помахивание ладошкой.
   Еще минута, и Кирюшка уже на улице. В накинутом пальтишке и в валенках, он стоит возле Растишки и уже понимает, что произошло. Кирюшке знакома смерть - осенью от такой же, как у него, болезни умерла девочка из его детского дома. Они дружили. Растишка тоже умер. Кирюшка присел возле морды коня и заплакал. Безмолвно. По-взрослому. Его слезки иногда попадали в немигающие глаза Растишки, и казалось, что в них еще теплится жизнь. 
   Кирюшка протянул к глазам коня ладошку, чтобы закрыть их. Вдруг от его пальчика короткой змейкой щелкнула искорка. Так бывает, если походить в валенках по линолеуму, а потом поднести руку к батарее отопления. Маленькая электрическая искорка напугала Кирюшку и отвлекла от печальной реальности. 
   Он посмотрел на свой пальчик, затем снова протянул ручку, чтобы закрыть глаза коню, но... Тот смотрел на мальчика. Вот глаза Растишки моргнули, повернулись в одну сторону, в другую. Конь приподнял морду, шумно, раздувая бока, вздохнул и стал подниматься. Кирюшка бросился ему помогать, неуклюже обхватив ручонками оглоблю. Конь встал, переступил с ноги на ногу и ткнулся мордой в лицо мальчика. 
   На крыльце распахнулась дверь. С заботливым возмущением запричитал врач. К нему с такой же заботой присоединился Кирилл Петрович. В костюме Деда Мороза он был забавен. Кирюшку загнали в медсанчасть, завели в палату и попытались уложить, но он упорно тянулся к окну. Стоя у окна, он все махал и махал ладошкой коню Растишке. 
   Кирилл Петрович вышел к Россинанту. Поддавшись необъяснимой нежности, словно они не виделись не полчаса, а целую вечность, старик поцеловал своего коня в его лошадиную щеку. Пора ехать. Можно больше не торопиться. Дело-то сделано. Спасен человек. Не шутки. В канун Рождества чудеса случаются. 
   Говорят, что в рождественнскую ночь каждый маленький мальчик имеет силу Бога... 

Сергей Александрович Русаков.

В канун Рождества...