Автор

Моя фотография
Просветитель менеджмента. Популяризатор научного управления. Писатель сказок и фантастики.

пятница, 14 февраля 2014 г.

Сказка о настоящей любви

   Обычная история из тех, что обычно случаются в сказке, а именно, в Тридевятом царстве - Тридесятом государстве. Обычный царь, обычная царская семья с дочерью-царевной на выданье. 
   Если у кого папа-царь, то он и заказывает музыку, под которую пляшут претенденты на руку и сердце красавицы дочки - отечественные и зарубежные, разных званий и знатности. 
   Царевна, надо заметить, благодаря воспитанию мамаши-царицы выросла не только красавицей, но и весьма прагматичной особой. Разумеется, ее интересовала стать жениха, но гораздо более привлекательной ей представлялась не внешность, а внутренность - и вовсе не духовный мир, а то, сколько золота внутри их кошельков, сундуков и подвалов. 
   Руку, сердце и кое-что заветное не жалко отдавать за богатый внутренний мир избранника. В ином ракурсе рассматривал ситуацию папаша-царь. Как бы ни был богат жених, а богатство-то достанется дочке, за которую, к огорчению, придется еще и отдать полцарства натурой или в денежном эквиваленте. 
   Для царей не секрет, что если уж родилась царевна, а того пуще несколько царевен, то так можно остаться совсем без царства, отрезая, как от пирога, наделы каждому суженному по числу царевен на выданье. Другое дело царевичи...
   Вот и эти, слетевшиеся, как мотыльки на свет, а есть, кроме этого, и другие сравнения, женихи спят и видят вовсе не спать с царскою дочкой, а спать с ней во вновь обретенных царских хоромах на новых территориях. 
   Это определенно болезненная ситуация, вызывающая боль царской души от предвкушения, а потом и от лицезрения отрезания части царства буквально по-живому. Земли, леса, луга, поля, реки, недвижимость, население, дороги, какая-никакая инфраструктура - все перестанет быть подвластным, а значит, ухоженным и благополучным. Мужики начнут пить, забросив работу, бабы станут гулять, забросив хозяйство, скотину, детишек, нагуливая байструков. Мерзость и запустение...
    Надежды на крепкого хозяина новых территорий в лице нового царя-зятя не то, чтобы беспочвенны, но определенно лотерея с беспросветно ничтожной вероятностью. Были, правда, и другие варианты решения проблемы царевны на выданье. 
   Вот если бы дочка не прельстилась химерой семейного счастья в роли царицы, а признала бы рациональное спокойствие одинокой жизни,  то и царство в сохранности, и царские нервы, и царевна под боком. А там внучки со внучками пойдут. Кто-то из мальчиков станет новым царем, сменит деда, продолжая династию, найдет себе невесту из местных. А оставшиеся внуки разлетятся по белу свету пытать счастья с царевнами и принцессами, отчекрыживая у их отцов либо полуцарства, либо полукоролевства. 
   Как бы ни была заманчива идея одинокой судьбы дочери, да счастье дочкино отеческому сердцу небезразлично. Вот и мучается царь, ломая голову выбором между полюсами. Обидно, что жена ему в этом не подмога. Она не местная. Обрусела уже, конечно, но так и осталась иностранкой. Дело уже не в том, что теща с тестем добрососедствуют с царем - такая политическая практика никогда надежной не была - дело в том, что дочке от мамы привились вовсе не патриотические, а определенно манкуртистские настроения. Куда в жены возьмут - там и родина. 
   Царевна всерьез отнеслась к задаче выбора подходящего избранника. Местные в расчет не шли. Ни боярским детям, ни купеческим отпрыскам, ни удельным княжеским вьюношам не светит. Ничего не получат они от папаши от царства, ни ржавой подковы. Однако надежд своих те не оставят и будут строить козни, заговоры и оппозицию. Все это может нарасти до такой степени, что жить в царстве станет невозможно и придется бежать прочь от папашиных репрессий. А кому они нужны, эти недоправительства в изгнании. 
   Значит, нужно замуж за иностранца и улетать из родного гнезда. Жалко, конечно, мамашу. Намучилась она с мужем-мужланом, домостроевцем и патриотом. Кроме особенного понимания культуры, в дочке, как это бывает в межэтнических семьях, тоскующей по родине мамашей исподволь сформировано в дочке жгучее неприятие отечественного, да и Отечества. 
   Там, у мамы на родине, в этом тихом цивилизованном королевстве все по-другому. Есть чему поучиться неотесанной аграрной деревенщине. Царевна несколько раз при поддержке царицы порывалась к заграничным бабушке с дедушкой, например, получить настоящее образование. Однако царь был сурово непреклонен. Там, дескать, и грязь кругом, и не моются, и бесчинствую, как кошки весной, и ничему, кроме этого, девицы не учатся. Куртизанки, одним словом. Правильная жена должна быть скромна, уступчива мужу, хозяйственна и плодовита на отпрысков. Домострой и полное попирание свободы личности. 
   Царица же, сначала в сказках на ночь, а потом и за чайными послебанными посиделками откровенничала с дочкой о таком, от чего рдели уши, но разливалась по чреслам сладкая истома. 
   Вот, к примеру, отечественные бабы в бане охаживают друг друга вениками, да натирают спины лыковыми мочалками, а там, на желанной чужбине, дамочки, хоть и не парятся, но такое вытворяют между собой, что и мужики им вовсе не нужны. 
   Что касается мужеских причуд, то это уж точно необычное дело. Говорят, могут они обходиться без женского участия в любовных утехах, то есть ухитрялись все это делать между сообой. Царевна пыталась как-то вызнать, касаются ли мужские забавы только утех, или все бабские заботы они взяли на себя - стирать, готовить, штопать носки... И потом, царавна давно уже знала, что детей не в капусте находят. Тогда как же дело обстоит с детьми в этих заграничных причудливых мужских отношениях? Непонятно. 
   Из-за этой вот непонятной царевне особенности кавалеров боялась она, что выберет себе мужа из этих. Как же с ними строить мир и лад в семье, если не услышишь никогда от него: «А ну-ка, марш в койку!». А как же вся эта сеновально-шалашная романтика, которую она дала себе испытать с конюхом царского двора по наущению горничных девок с их охальными побасенками. Особенно брехливы девки в своих сказках о размерах. Но конюх, царевну удивил. 
Может, это половина папашиной крови в жилах царевны, но конюх ей определенно больше нравился, чем голые бабы в бане. Было в этом что-то глубокое, исконное, но уж слишком отеческое с его дымами. 
   Как бы ни было, а приглянулся царевне один кавалер из сватающихся женихов. Изящная шляпа, пышные перья, расшитый комзол, тонкие усики, бравый взгляд. Расшаркивается в поклонах, поет серенады, скачет на коне одинаково грациозно. Скор, изощрен и сладок в комплиментах. Источает мужскую силу и очевидно здоров, несмотря на тонкие черты лица и стройную стать. Вот бы теперь его испытать в самом главном, да не в том, хорош ли, а в том, нет ли того самого заграничного изъяна, при котором бабы не нужны. Ну, и конечно, чтобы все, как у конюха, все в порядке. И стали они вдвоем - царевна с царицей - думать, как бы это дельце провернуть. Чтобы и доказательно, и шито-крыто. 
   Папаша-царь догадывался, что девки в царстве девичество не берегут. Такие уж вольные нравы навевает исконная языческая вера, прорастающая, то здесь, то там, через православные строгости. Что у попов грех, то у язычников забава. Вот так соберутся в ночь на Ивана Купала девки с парнями на лугу, возле речки, разожгут костров и, перекрестившись, прыгают через огонь, заводясь и зажигаясь страстью, утоляемой потом парочками кто в стогу, кто в кустах, а кто и просто в высокой траве. Так что, замуж девки выходили опытными, а парни, женившись, не спрашивали у мамы, что делать с женами по ночам. 
   Вопреки скрипящим увещеваниям попов, грех этот никак не влиял ни на здоровое потомство, ни на трудолюбие, ни на мир и лад в семьях. Уберечь молодежь от тлетворного влияния язычества было невозможно никому. Даже запертые в монастырях по-отдельности парни и девки умудрялись устраивать свидания, а то и вовсе женский монастырь подвергался набегу мужского. Говорят, что под горячую руку от молодого задора доставалось и престарелым монахиням, после чего те отмаливали случившийся плотский грех с блаженными улыбками на морщинистых лицах. 
   Но говорят еще, что и пожилые монахи любили эти молодежные набеги и трясли стариной. Что касается попов, то ни одному попу никогда не хватало своей попадьи, и были они при внешней, положенной по сану строгости, все те же ухари, что и все нормальные мужики в царстве. И царь тоже был ходок. 
   Знал царь и о похождениях царевны, поглядывал иногда на конюха с завистью его мужеской удали, но чаще с гордостью за мужское племя, а то и за весь свой народ. Нравился конюх царю - лошади ухожены, в конюшне порядок, все делается вовремя и хорошо. Как часы. Хороший организатор - не то, что эффективный менеджер. Первый добивается слаженно-отлаженной системы и заботлив о хозяйстве. Второй знай себе нахлестывает лошадей, не жалея ни спин, ни плеток. Конюх был организатором и радовал этим глаз царя. 
   Такому конюху и царство не жаль отдать, помирая, и детей своих - царский внуков конюх воспитал бы свойственно своей природе. Грел царь в уме мыслишку о том, что было бы здорово выдать царевну за конюха. Все козыри налицо, да вот только один изъян: конюх-то был без роду, без племени, из простых, да еще и сирота с туманной биографией. В конце концов, можно устроить состязания женихов, выбрать задания посложней, кликнуть клич, что каждый желающий может побороться за руку и сердце царевны с полцарством впридачу. Авось конюх, при его-то умелости, возьмет верх над конкурентами. И стал царь думать о заданиях для конкурсного отбора. Оно и верно: лучший жених - тендерный. 
   Царица с царевной, тем временем, готовили испытания для своего жениха, чтобы убедиться, что заморский принц не из тех, которые..., ну, в общем, тех, кто женскими прелестями не прельщается. Местом эксперимента решили выбрать конюшню. Во-первых, она на отшибе от хором. Во-вторых, в конюшне всегда чисто. В-третьих, в конюшню всегда есть повод и царевне наведаться, заморского жениха пригласить лошадьми похвалиться. Да кроме всего, конюх сам был какой-то свойский, надежный, внушающий доверие, и если ему доверить дело без обиняков, то он все, как надо, и организует. Такой уж он организатор. 
   Чтобы не тянуть кота за хвост, бабы сразу и открылись конюху. Тот, усмехнувшись как-то загадочно, а может, и грустно, взялся устроить все честь по чести. Не откладывая дело в долгий ящик, конюх прошелся по конюшне, а потом провел царицу с царевной, чтобы изложить им свой план-сценарий. Дескать, зайдут царевна с принцем в конюшню поглядеть на царских лошадей, прогуляются туда-сюда, а потом конюх предложит им оценить удобство и эргономику новой кареты, сделанной на манер европейской, но с учетом местной специфики. А там, в карете, в условиях, располагающих к интимной близости, все и произойдет. Сам же конюх, сказавшись занятым делами, покинет конюшню до конца эксперимента. Обещал конюх и за подходами к конюшне присмотреть, чтобы, не равен час, сам царь не нагрянул. Пообещал и опять грустно так улыбнулся. 
   Нравилась конюху царевна. Нет, не как царская дочка на выданье, а просто, как баба. Всего-то и был один раз, когда девки дворовые подговорили царевну испытать особую женскую страсть, а помнит он до сих пор обнаженную стать, движения и даже запах молодки. Ни с кем и никогда у конюха так не было, а сравнивать статистики хватало. В таких случаях говорят, полюбилась баба мужику. Вот и задумал конюх такое, что, по его замыслу, избавит царевну от видов на заморского принца-жениха. 
   Настал день и час, когда царевна с принцем под ручку появились в конюшне. Конюх, радушно раскидывая руки и кланяясь, учинил молодым познавательную экскурсию в мир лошадей. Подводил к жеребцам, коням, кобылам и даже к меринам, называл их по именам, угощал сахаром и рассказывал истории из жизни этих замечательных животных. 
   Конюх сразу заметил, что иностранный принц куда как с большим интересом и даже страстью осматривает и оглаживает жеребцов, обделяя вниманием кобыл. И уж совсем странно заглядывал иностранец коням под брюхо, восхищенно блестя глазом на конские причиндалы. Конюх даже смутился - не при даме же так откровенничать. Будь они одни, так обменялись бы парой анекдотов о конских размерах, а тут... Срамно!
   Смущаясь и стыдясь за принца, кривя рот на его неуемное любопытство, конюх все же продолжал экскурсию, постепенно продвигаясь к подготовленной для утех карете. И тут... Принц-гаденыш схватил своей пятерней конюха за задницу. Схватил, сжал, помял и отпустил. Конюх от неожиданности разинул рот и присел, а принц, сверкая глазами, подмигнул ему. 
   Церевна же ничего не заметила, видимо, в мыслях своих была уже в карете и репетировала роль. Вот тут-то и пришла в голову конюху одна забава. В упряжном хозяйстве у конюха было одно порченное седло, исправить которое не удалось, а выбросить жалко. К седлу, там где его передняя лука, часто приделывают рукоять, чтобы удобнее было взбираться в седло, держась за нее, и торчит эта рукоять вроде сучка. Бывает, неопытные наездники бьются при езде о рукоять своими причиндалами, отчего потом долго ходят, смешно семеня. А с  седлом приключилось вот что. Как-то раз конь под этим седлом сбросил седока, да и сам свалился на спину. Рукоять-то и согнулась. В сторону седока. Сидеть в таком седле невозможно, потому как рукоять упирается седоку прямо промеж ног в болезненные к ударам два важных предмета мужской гордости. Выбрасывать седло жалко, ездить в нем нельзя. Такая вот история. 
   А тут прямо просится к случаю покатать озабоченного принца в бракованном седле. Конюх и предложил заморскому жениху испытать на себе незабываемые ощущения от езды в особом седле, особо почитаемом самим царем. Оседлал этим седлом конюх толкового жеребца, взнуздал его уздечкой и, брезгуя до рвоты, подсадил заморского принца, подталкивая его в обтянутую рейтузами задницу. Тот аж замурчал, как кот на печке. 
   Усевшись в седло принц быстро смекнул, в чем секрет - рукоятка, видать, приятно массирует нежные места. В нетерпении, принц пришпорил жеребца, не заметив, что конюх что-то шепнул жеребцу на ухо. Жеребец, в ответ на шпоры, подал не вперед, а назад, насаживая принца на рукоять, и принц возопил. Однако вопля его слышно не было, потому как жеребец встал на дыбы и заржал куда как громче принца. 
   Принц съехал с рукояти, испытав облегчение, но тут жеребец вернулся из стойки, ударил передними ногами оземь, и рукоятка вновь... Дыхание принцево перехватило так, что для крика не осталось возможности. Конюх хлопнул жеребца по крупу ладонью, и тот пошел особой рысью выездки. Каждый шаг жеребца отдавался ударом рукоятки седла, превращая принцеву гордость в яичницу. 
   Сделав круг, жеребец остановился подле конюха, и принц свалился прямо ему на руки. Так на руках конюх и отнес принца в комфортабельную карету, в которой был накрыт столик на двоих со свечами, и мягкие диваны ждали случая поскрипеть пружинами. Уложив на диванчик принца, конюх подмигнул царевне, подсадил ее на ступеньку кареты, закрыл за ней дверку и пошел себе, улыбаясь. 
   В крытой конюшне взялся конюх чистить стойла, пока лошади паслись в загоне на свежем воздухе. Обычная работа, которую нужно делать ежедневно, не ленясь, иначе все зарастет говном. Одно из правил добротной организации - регулярное очищение от отходов. Это только эффективные менеджеры прут вперед, оставляя за собой неубранные кучи. Хорошие организаторы хорошо помнят уроки Авгиевых конюшен, и потому в их конюшнях-организациях всегда порядок. Порядок же - главный признак организации. Хорошие организаторы наводят порядок, упорядочивают, содержат в порядке. 
   Мир поделен на безответственных ездоков, оставляющих на своем пути горы трупов загнанных лошадей, грязи, говна, беспорядка, и на заботливых конюхов, оставляющих о себе добрую молву и светлую память, что в их времена все было в порядке. Никогда не делайте ставку на эффективных менеджеров. Всегда выбирайте для любых дел и управления чем угодно хороших организаторов. Наш конюх - один из них. 
   За кропотливой работой и глубокомысленными размышлениями конюх был застан в расплох. Треща рвущимися нитками от ворота к подолу, разодралась на его спине домотканая рубаха. Чьи-то неимоверной силищи руки разорвали рубаху конюха, оставляя на его спине кровавые борозды следов от ногтей. И пока природная реакция конюха готовила отпор невесть откуда взявшейся напасти, следующим рывком чьих-то рук разлетелись по швам конюховы порты, спадая к полу. Оставшись нагой, он и повернулся лицом к лицу к своей погибели. 
   Прямо перед конюхом стояла, источая ярость, царевна. Вид ее было грозен и безумен. Она вся словно дышала огромной неодолимой силой, с которой конюх столкнулся впервые, но как-то сразу узнал ее, эту силу, ее природу. 
   Настало время безжалостного уничтожения нарядов от кутюр, разрываемых царевной на себе с не меньшей яростью. И вот они оба друг перед другом в первозданной нагой красоте, как Адам и Ева. Так было в божественной истории. Так бывает в истории обычных, казалось бы, мужчин и женщин. Одобренная божьим замыслом природа соединяет воедино тела и сердца. Божественная страсть. Это и есть настоящая любовь. 
   Неприлично описывать подробности всего, что случилось следом. Поборники нравственности (как правило, беспросветные девственники и девственницы) сочтут это покушением на мораль. Да и не требуется анализ там, где правит синтез. Побочные же детали пикантно и метафорично дополнят общую картину. Покосившуюся на один угол конюшню пришлось потом поправлять. Яблок немало осыпалось в этот день в царском саду. Как от гада ползучего остался след от уползающего прочь заморского принца порченной ориентации. Ни трава, ни цветы на этой борозде не росли, и пришлось замостить змеиный след булыжной дорожкой, чтобы вовек попирать ногами змеиное зло извращенных искушений. 
   Дочь-царевна выдвинула отцу-царю ультиматум, дескать, или отечественный конюх, или всем заморским прощелыгам она что-надо поотрывает. Папаша только для вида похмурил брови, потому как выбор в пользу отечественного, да еще организатора, крепкого хозяйственника, был ему по душе. Царевна же, по замужестве, ни дня не пожалела о выборе выскопримативного и высокорангового представителя мужеского рода. 
   Мораль сей сказки незамысловата: девчонки все ждут принца на  белом коне, тогда как нужно искать и находить конюха. Такого, как в этой сказке. 

Сергей Александрович Русаков. 
14 февраля 2014 года. 

Москва. 


Искра Божья (рождественская сказка)

   Оба они любили эти долгие минуты одиночества вдвоем. Особенно в такой день. Был канун Рождества. 
   Впереди двенадцать километров лесной дороги, и снегу в этом году навалило столько, что было странно. В столице снега не было и в помине, а в стороне, в пятидесяти километрах к югу, снег лег еще в прошлом году и был по-настоящему зимним. Сани легко скользили по снежной колее. 
   Кирилл Петрович стоял в санях и держал в руках вожжи, которыми не столько правил, сколько соединял себя в пару со своим другом. Конь не бежал, но шел ходким шагом. Годы уже не те. Кстати, у обоих. 
   Отслужив свое в известном мосфильмовском кавалерийском полку, он в звании старшего прапорщика уволился на пенсию. В это же время был списан и один состарившийся конь. Из уважения к первому,  Кирилла Петровича оставили работать при части водовозом. Из уважения ко второму, коню нашли работу и напарника. Они подружились. 
   Конь имел громкую кличку «Россинант», из-за чего водовоза Кирилла Петровича стали звать Дон Кихотом. Были тому и другая причина. Оба они были бессемейными, хотя, наверное, где-то определенно подрастали их дети. Каждый год в канун новогодних  праздников Кирилл Петрович на сбережения от своей военной пенсии покупал в лесхозе большую елку, елочные игрушки и подарки, чтобы отвезти все это в один подмосковный детский дом неподалеку.
   Узнав об этой волонтерской инициативе, сослуживцы стали давать старику и свои деньги для детишек, а его самого стали звать Дон Кихотом. Правда, не известно, любил ли детей герой Сервантеса. Кирилл Петрович детишек любил. 
   Новый год миновал, и сегодня, в канун Рождества, Кирилл Петрович вновь запряг Россинанта в сани, облачился в одежды Деда Мороза и вез в детский дом еще одну партию игрушек. На этот раз он участвует в небольшом театральном представлении для детей, доставая из мешка игрушки в обмен на рассказанный стишок или спетую песенку. 
   Дети любили Кирилла Петровича и звали его «Дед Киря». Россинанта они назвали ласково «Растишка». Ни тот, ни другой не обижались на это и не поправляли шалунов. Дети ждали сегодня Деда Мороза - Деда Кирю и его верного коня Растишку. Кирил Петрович и Россинант, хоть и держали скорость размеренной, но все же в душе торопились на встречу с несчастными малышами. 
   По дорое, чтобы скоротать время пути, они любили поговорить. Беседа эта была определенно необычной. Кирилл Петрович думал о чем-то своем, будто вел диалог с Россинантом, и тот, словно понимая друга, то согласно кивал головой, то мотал ей в стороны, не соглашаясь. Бывало, что они спорили. 
   На этот раз они снова спорили о смысле жизни - их любимая тема. Кирилл Петрович считал, что настоящий смысл жизни заключается в служении человечеству, и чем больше человек сможет охватить своей заботой других людей, тем полнее исполняется смысл его жизни. 
   Россинант в принципе не возражал, но всегда имел свою точку зрения. Служить можно и одному человеку, что в его случае больше подходит коню. Служить одному человеку, двум, двумстам или миллионам - одинаково верный способ наполнить свою жизнь смыслом. Более того, в погоне за масштабом, искренность и самоотдача службы человеку может пострадать.
   Они спорили, приводили в доказательство самые разные доводы, даже цитировали кого-то из великих. Кирилл Петрович настаивал, что если просыпаться и начинать каждый день своей жизни с мыслей о человечестве, то это заставляет жить и дает жизненные силы исключительно потому, что в такой жизни есть смысл. 
   Россинант помолчал какое-то время, подыскивая ответ, и ответил неожиданно, задав собеседнику вопрос о том, будет ли жертва своей жизни во имя жизни человека поступком, соответствующим пониманию смысла жизни. Кирилл Петрович не сразу догадался, какой именно пример смерти во имя человека имеет ввиду его друг. Канун Рождества. 
   Они уже подъезжали, и решили отложить продолжение интересной дискуссии на обратную дорогу. Оба предвкушали сладкий душ детских искренних восторгов, повисших на шее и коня, и старика смелых мальчишек, не послушавших нанечек и выбежавших встречать Деда Кирю и Растишку. 
   Они оба сразу поняли - что-то не так. У крыльца детского дома стояла медсестра. На руках она держала завернутого в пальтишко малыша. За ее спиной из двери выглядывали испуганные и встревоженные мальчики и девочки. Кирилл Петрович подбежал к  медсестре. На ее руках был пятилетний Кирюшка - его тезка и любимец. Мальчик страшно с присвистом дышал, вернее задыхался в астматическом спазме, прерывая паузы в дыхании страшным лающим кашлем. 
   Из короткого рассказа медсестры Кирилл Петрович понял, что очередной приступ астмы Кириллка переносит слишком тяжело. Ингаляторы  и лекарства не помогают. Скорую вызвали уже час назад, и вот только что врачи позвонили и сказали, что заблудились в лесу. 
   Кирилл Петрович забрал мальчика у медсестры себе на руки, сел боком в сани, приноравливаясь, чтобы оставить одну руку для вожжей, но Россинант понял его и, развернувшись, поехал. Здесь недалеко, и оба знали эту дорогу, всего километрах в трех есть маленькая воинская часть - связисты, и у них есть медсанчасть, где врачом служит друг Кирилла Петровича. Он хороший врач, и обязательно поможет. Да и медооборудование им недавно  закупили современное. 
   Россинант вез сани именно той дорогой. Он постепенно разгонялся, переходя на рысь. Его, словно шпорами, хлестал кашель больного мальчишки. Кирилл Петрович все время хотел попросить друга не бежать так быстро, но молчал, вздрагивая от кашля Кирюшки. На такой скорости они быстро преодолели три километра. 
   Солдат на проходной был знаком Кириллу Петровичу, узнав знакомых старика и его коня, он распахнул ворота, догадываясь, что  тормозить их контрольно-пропускными формальностями сейчас нельзя.  Россинант прямиком притрусил к крыльцу медсанчасти. Кирилл Петрович вбежал в здание с малышом на руках. Загорелись несколько окон. Все нормально. Сейчас Кирюшкой займутся врачи. 
   И врачи сделали свое дело. Мальчик пришел в себя. Задышал все спокойнее и чище. Спазм был снят. Кирилл Петрович и врач вышли из палаты на первом этаже, выключили свет и оставили Кирюшку полежать, а то и поспать. Друзья прошли в дежурную комнату. Врач, улыбаясь, предложил снять стресс каплей медицинского спирта. Да и человека спасли, все таки. 
   Двое пьют спирт. Мальчик отходит после приступа астмы в палате. У крыльца дожидается своего друга его верный конь Россинант. Он тоже мог бы гордиться, что спас человека. Но уже не мог... Минут через пять, после того, как он высадил Кирилла Петровича и Кирюшку у дверей мендсанчасти, Россинант умер. 
   Сердце остановилось. Еще бы - такая нагрузка. Не по годам. А тут бег рысью. Россинант упал на колени передних ног и завалился бы набок, но оглобли упряжи не дали. Он затих, вытянув голову к светящемуся окну, где сейчас были его Кирилл Петрович и Кирюшка, и, умирая, оставил глаза открытыми. 
   Рождественская ночь. Где-то восходила одна звезда. Здесь  другая звезда зашла. Такова жизнь. И все же, вышло хорошо - Россинант оказался прав в своем споре о смысле жизни. Как же это здорово - отдать свою жизнь за жизнь человека! Смерть - слишком большая плата, но она стоит того. Стоит жизни...
   Двое пили спирт, празднуя спасение жизни маленького человечка. В дворе остывал, коченея, конь отдавший свою жизнь за маленького человечка. У окна первого этажа стоял тот самый маленький человечек - Кирюшка. Он смотрел на Растишку и не понимал, почему тот лежит, смотрит на Кирюшку, но не моргает и не отвечает на его помахивание ладошкой.
   Еще минута, и Кирюшка уже на улице. В накинутом пальтишке и в валенках, он стоит возле Растишки и уже понимает, что произошло. Кирюшке знакома смерть - осенью от такой же, как у него, болезни умерла девочка из его детского дома. Они дружили. Растишка тоже умер. Кирюшка присел возле морды коня и заплакал. Безмолвно. По-взрослому. Его слезки иногда попадали в немигающие глаза Растишки, и казалось, что в них еще теплится жизнь. 
   Кирюшка протянул к глазам коня ладошку, чтобы закрыть их. Вдруг от его пальчика короткой змейкой щелкнула искорка. Так бывает, если походить в валенках по линолеуму, а потом поднести руку к батарее отопления. Маленькая электрическая искорка напугала Кирюшку и отвлекла от печальной реальности. 
   Он посмотрел на свой пальчик, затем снова протянул ручку, чтобы закрыть глаза коню, но... Тот смотрел на мальчика. Вот глаза Растишки моргнули, повернулись в одну сторону, в другую. Конь приподнял морду, шумно, раздувая бока, вздохнул и стал подниматься. Кирюшка бросился ему помогать, неуклюже обхватив ручонками оглоблю. Конь встал, переступил с ноги на ногу и ткнулся мордой в лицо мальчика. 
   На крыльце распахнулась дверь. С заботливым возмущением запричитал врач. К нему с такой же заботой присоединился Кирилл Петрович. В костюме Деда Мороза он был забавен. Кирюшку загнали в медсанчасть, завели в палату и попытались уложить, но он упорно тянулся к окну. Стоя у окна, он все махал и махал ладошкой коню Растишке. 
   Кирилл Петрович вышел к Россинанту. Поддавшись необъяснимой нежности, словно они не виделись не полчаса, а целую вечность, старик поцеловал своего коня в его лошадиную щеку. Пора ехать. Можно больше не торопиться. Дело-то сделано. Спасен человек. Не шутки. В канун Рождества чудеса случаются. 
   Говорят, что в рождественнскую ночь каждый маленький мальчик имеет силу Бога... 

Сергей Александрович Русаков.

В канун Рождества...

вторник, 31 декабря 2013 г.

Инженер Новогодней Магии. Глава 31-я (последняя)

(научно-фантастический роман-сказка)

Глава 31-я, в которой сказка кончается и начинается жизнь, а под сурдинку раскрыта тайна давней новогодней традиции - мыться в бане

   Вокруг людей все время падают яблоки, но только гений обнаружит за этим наблюдением закон природы. Вот ласковый котик вылизывает свою шерстку, умиляя хозяйку в духе «Ми-ми-ми!». Вот добрый пес занят тем же, производя впечатление заботы о своей гигиене. И в этом наблюдении тоже есть своя «гравитация», скрывающаяся за падающими яблоками. 
   Если кому-то покажется, что за этими гигиеническими процедурами домашних животных открывается их похожесть на человека, не бросайте эту мысль, как смешную, а ухватившись за нее, как за ниточку, разматывайте клубок знаний о мироздании. 
   Чем же на самом деле заняты вылизывающие себя животные? А зачем они, наоборот, вываливаются в грязи? Почему за животными обнаруживается странная привычка купаться в воде? Причина во всех этих процедурах одна - освобождение от запаха. 
   Системы складываются из особей, когда особи становятся взаимозависимыми друг от друга. Не только угрожающая поза, грозный рык и агрессивный взор вызывают ответную реакцию. Запах - вот древний, даже древнее древнего, способ передачи сигналов от одной особи к другой. Более того, накапливающиеся в одном месте запахи влияют на каждую особь, как совокупный сигнал от всех особей сразу. По сути дела, именно запахами система разговаривает с каждым своим элементом и по запаху каждого элемента узнает о его состоянии. Запах - язык социальной системы. 
   Одно из значений слова «запах» - дух, сигналы, переносимые молекулами самых разных веществ, подвешенных в воздухе. «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет!». 
   О каждом своем состоянии каждая особь сообщает каждой другой особи и всему сообществу особей, выделяя запахи. Часть запахов выделяется через кожу, через поры в ней, с потом. Большая же часть запахов выдыхается. В легких не только кислород попадает в кровь, но и из крови возвращаются в воздух все содержащиеся в крови сигнальные химические вещества. 
   Мы чувствуем агрессивное настроение собеседника или его страх по запаху адреналина в его дыхании. Мы придумали танцы, чтобы легально и прилично мужчины и женщины могли обнюхивать друг друга на степень готовности к спариванию. Специалисты обоснованно считают, что мужчины и женщины не должны работать в одном помещении - в воздухе подвешивается вовсе не рабочая атмосфера. 
   Несмотря на мнение, что люди утратили острый нюх, мы по-прежнему различаем все тонкости запахов, но наши личности научились распознавать и использовать только самые яркие. Мы все так же зависимы от систем, управляющих нами с помощью общественных или обобществленных запахов. Системы уверенно считывают с каждого и с каждой из нас информацию. Вот уж где мы точно под колпаком. 
   Скрывать свой запах от систем и от других людей означает обрести свободу. Древняя римская цивилизация оставила свой неизгладимый веками след знаменитыми римскими термами - банями с горячей отмывкой от запахов. В какое-то время мыться европейцам стало лень, и они придумали парфюмерию. Отбивая свои собственные запахи, люди почувствовали себя свободнее. Однако древняя природа оказалась способной все также легко распознавать индивидуальные запахи. Мыться - надежнее. 
   Римская цивилизация не зацепила Восточную Европу, и наши соотечественники предпочитали мыться в бане раз в неделю. Помывка дает гораздо больше личной свободы, чем одеколоны и духи. Доставшаяся от языческого прошлого склонность к ритуальной магии и колдовству не обошла стороной и бани. Очень скоро баня стала таким же мистическим местом, как кузница или мельница. 
   В баню ходили не только мыться раз в неделю. Перед боем. Перед смертью. Перед посевной. Перед уборочной. Рожали тоже в бане. Да и зачатие в бане до сих пор откликается традицией вызывать в сауну проституток. В бане решали множество самых разных вопросов, вели переговоры, торговались, строили дипломатию. К бане присоединились, усиливая ее магическую силу, застолье и алкогольное питие - сначала невинные квасы, затем меды, пиво и браги, а затем, как кульминация - водка, царица банных посиделок. 
   Баня обросла таким количеством примет и ритуалов, что это определенно указывает на магическую подоснову всего этого. Знаете ли вы, что в бане не молятся, не крестятся и снимают нательный крестик? Это потому, что баня - территория вне религии. В бане царят древние языческие духи. В каждой бане живет банник, брат домового. Только по поводу выстраивания отношений с ним, рождена масса ритуалов - от заговоров до артефактов. 
   В бане есть ограничения на речевую магию заклинаний, потому бранная речь или попросту мат запрещены в бане. Бранная речь - для брани, то есть для боя. В бане соблюдается строгая и не менее красивая, чем чайная в Японии, процедура подготовки бани к парению. Растопку печки предваряет договор с банником - щепотку соли за печь. Печь растапливается и гасится, чтобы не угореть. С этого момента температура в парилке поддерживается нагретыми камнями. 
   Известная всем баня «по-черному» была такой вовсе не от того, что наши предки не умели делать печей с трубами. Просто дым, выходя из печки-каменки внутрь парилки, окуривал стены. Печь сначала растапливалась, и камни нагревались. Затем печь гасили, выгоняли вениками дым через дверь и закрывали баню, чтобы камни снова прогрели воздух. 
   Особая статья русской бани - пар. Если плеснуть на камни водой, пространство парилки тут же заполняется влажным паром. Гигиенически это гораздо эффективнее в борьбе с паразитами, чем финская сухая сауна. Однако у пара есть и другая функция - подвешенные в воздухе молекулы воды захватывают все другие молекулы вокруг, в том числе молекулы запахов, выдыхаемых и испаряемых парящимися людьми. Кстати, можно сильно обидеть банника если по ошибке плеснуть на камни холодной, а не горячей, как полагается водой. 
   Отдельная линия магии - веники. Веники выметают, то есть удаляют прочь. В бане веники не только выметают, но и выбивают всякую дурь и хворь. Дерево, из веток которого делаются веники, тоже не выбор случая. Обычно веники в русских банях - березовые и дубовые. Сначала березовым веником выгоняются легкие фракции запахов. Поры открываются. Затем дубовым веником выгоняются тяжелые запахи, и поры закрываются. 
   Настоящее колдовство в бане начинается тоже не без химии. Самые разные отвары готовили для создания пара. На травах мяты, душицы, хмеля, чабреца, иван-чая - это отдельная химическая магия. Делалось все, чтобы избавить человека от его собственных запахов, скрыть от демонов-систем. И это удавалось. Баня - территория вне систем. 
   Гадать в бане - значит, выйти за пределы системных запретов, скрывающих от людей их будущее. Девушки часто уединялись в бане, чтобы погадать на суженого. Эти гадания нравились баннику. Он хоть и бесплотный, но, похоже, мужского пола, и любил наблюдать за девушками, растирающими себя и друг друга медом, отварами и мазями. 
   О баннике почти не осталось упоминаний, но именно он, как считается, является хранителем «шапки-невидимки», которую у него можно получить в обмен на обещание отречься от системной зависимости, от карьеры, от общественных благ. Это еще одно доказательство того, что баня служила и служит для человека способом оторваться от систем и избавиться от их гнета. 
   Ходить в баню и париться в ней в канун нового года - давняя традиция. Дело деже не в новом году, а в излете старого. Системы просто сатанеют, боясь не успеть содрать с человека последнюю дань его силы и энергии. В бане можно просто спрятаться и переждать это опасное время. Баня - зона вне систем, а может, и даже место вне нашего мира. 
   Инженер по технике безопасности Московской фабрики елочных игрушек «МосФЕИ» Степан Андреевич Рузанов ждал сбора своих друзей в своем кабинете. Об этом попросил его друг - продавец отдела продаж Сергей. Он сказал, что пригласил всех своих в кабинет Степана Андреевича, чтобы сделать общий подарок. Потихоньку все стали собираться: кадровик Семен Аркадьевич, медсестра медпункта Мария Ивановна. Ждали даже генерального директора. 
   Наконец, когда все, и даже гендиректор, были в сборе, Сергей объявил, что хочет сделать всем новогодний подарок, и для этого нужно пройти за ним. Он вышел из кабинета, ожидая, пока все выстроятся за ним, как дети в детском саду, шествующие по прогулочному маршруту. Сергей повел всех за собой. Он спустился в подвал. 
   Степан Андреевич напрягся и даже стал расстраиваться. Он начал догадываться, что Сергей узнал о портале перехода в светящийся вариант фабрики и в прошлое на день назад. Степан Андреевич, вообще-то, и сам собирался со временем сделать это - рассказать друзьям. Но, похоже, Сергей его вновь опередил. 
   Так и есть! Сергей подошел к той самой двери в конце коридора и открыл ее своим ключом. Он распахнул дверь и жестом пригласил всех войти. В комнате уже горел свет, но... Это была совершенно другая комната. Это была обшитая вагонкой комната с большим столом и двумя скамьями по бокам. На столе, покрытом скатертью, покоились водка, шампанское, пиво и закуска. Все восхищенно зацокали языками. 
   Чувствуя неладное, Степан Андреевич подошел и раскрыл дверь в соседнее помещение. Там была... душевая. За следующей дверью оказалась парилка, и она была готова к использованию. Следом за Степаном Андреевичем эту экскурсию проделали все приглашенные. Им всем все это понравилось. 
   Сергей усадил всех за общий стол, разлил по рюмкам, стаканам и фужерам кому что полагается, и сказал короткую речь. 


- Дорогие друзья! Скоро новый год, и я хочу сделать Вам этот скромный подарок, - Сергей улыбнулся и обвел рукой вокруг себя, показывая, какой именно подарок он имеет ввиду. Из кармана пиджака он достал горсть ключей и стал раздавать друзьям. На бирке каждого ключа было имя владельца. - Это ключ от входной двери нашей бани. Можете пользоваться ей, когда угодно. Правда, придется договариваться между собой. С наступающим новым годом!, - Сергей чокнулся со всеми и выпил целый полный стакан. 
   Друзья посмотрели на Сергея с беспокойством - целый стакан сразу. Он заметил их беспокойные взгляды и, улыбаясь, объяснил. 


- Это же газировка! Я бросаю пить. Это подарок самому себе. И еще один подарок себе - я женюсь!, - и Сергей смущенно заулыбался. 
   После короткой паузы все оживились от этих новостей и стали поздравлять Сергея. Они сидели еще долго в этот предновогодний вечер, говорили тосты, желали всякого друг другу, фабрике, экономике и стране. Потом Мария Ивановна засобиралась домой, потому что еще нужно нарезать «оливье» к столу. Оставшиеся мужчины разделись и пошли испытывать парилку. Им было хорошо. Потом все тоже стали собираться домой, чтобы встретить новый год, как и полагается, в кругу семьи. 
   Степан Андреевич задержался. Ему не терпелось узнать, что стало с порталами. 


- Слушай, Сергей! А тут еще две двери были, - начал осторожно Степан Андреевич.
- Были. Я их замуровал, - и улыбнувшись Степану Андреевичу, успокоил, - Не беспокойся! Если будет нужно, откроем эти двери снова. А пока... Нужно жить в нашем обычном мире и в наше обычное время. 
Степан Андреевич понимающе покивал головой. Он был согласен с доводами Сергея, но все таки... Там в этом светящемся мире было здорово. 


- Послушай, Сергей! Я все хочу спросить тебя: ты кто по отчеству?, - посмотрел на друга Степан Андреевич. 
- Александрович! Как Есенин.  Я и родом из этих мест, - и он продекламировал, - Гой ты Русь моя родная! Хаты - в ризах образа... Не видать конца и края - только синь сосет глаза. 
   Они расстались. Степан Андреевич пошел к метро, а Сергей, выключив каменку и закрыв баню отправился на встречу к своей невесте Анне, которую дважды спасал от смерти, дважды из-за этого погибал сам, но она об этом никогда не узнает. 
   И вы бы никогда не узнали эту необычную новогоднюю историю, если бы ее не рассказал Вам я - Сергей Александрович Русаков. 
С новым годом!

31 декабря 2013 года. 

Москва.  

* В этой сказке использовались фрагменты моих ранних сказок: Дед Мороз и Санта Клаус; Художник и Алкоголь;  Настоящий мужчина из Толедо;  Люди, герои и боги; обучающего курса Как наказать подчиненного, а также отдельных статей. 


Инженер Новогодней Магии. Глава 30-я...

(научно-фантастический роман-сказка)

Глава 30-я, в которой красота обнаруживает колоссальную силу и спасает мир

   Человек может сколько угодно считать себя всесильным. Более того, есть люди, сила которых необычайно велика. Однако человек по-прежнему слаб, проигрывая монстрам, именуемым системами, которые из человеков как раз и состоят. 
   Сильные люди, каких немного, еще как-то имеют силу воспротивиться системам. Обычные слабые люди, коих подавляющее большинство, легко подавляются системами и легко ими управляются. 
   В своем обычном состоянии большие социальные системы - от организаций до стран - не особенно утруждаются, их энергозатраты так же невелики, как у лежащего на диване лентяя. Такие ленивые системы понемногу потягивают энергию из персонала и населения, как пивко из бутылки. Если же система переходит в активный режим, например, в случае аврала на работе или национального проекта в стране, то легкой пищи им становится маловато. 
   Особый случай высокого уровня энергопотребления систем - война. Войне - это битва систем. На войну, целью которой является подавление другой системы вплоть до полного уничтожения, всегда требуется очень много энергии. И системы, в каждом из воюющих лагерей начинают выжимать из своего населения все энергетические соки. 
   Ужесточение дисциплины, введение законов военного времени, увеличение продолжительности рабочего дня, отмена выходных и отпусков - все это ограничивает человека, но энергия из него извлекается, когда человек испытывает дискомфорт, выражает недовольство и ругает власти. Но это мелочи, что-то вроде салатика на  закуску или аперитива. 
   Большие дозы энергии системы извлекают из людей, когда те испытывают ненависть и готовы убивать себе подобных. Ненависть к врагу - это для систем высококалорийная пища. Это как наваристый борщ, как густая шурпа, картошка с мясом или шашлык в лаваше. Тяжело и сытно. Ради такой еды системы идут на все, чтобы спровоцировать в людях ненависть. В этот момент обе воюющие системы благодарны друг другу за перекрестно вызываемое чувство ненависти своих к чужим. 
   Бывает, что в какие-то времена враг становится не таким вражеским и кровожадным. Такой враг не вызывает уже   испепеляющей ненависти. Этим уже не наедается воюющая система, и тогда в дело вступаю два мощных провокатора, два безупречных оружия информационных войн - агитация и пропаганда. Первая батарея орудий нацелена против противника. «А-житация» переводится, как настроить, возбудить против. 
   Вторая батарея лупит по своим позициям, внушая иллюзорное, гипертрофированное преимущество, превосходство над противником. На снарядах пропаганды написано: «Мы - великая нация!», «У нас великая миссия!», «Наш народ - освободитель!», «Наша война - справедливая!», «Наше дело - правое!». 
   Такое зомбирование не проходит бесследно. Население все более превращается в роботов, отдающих не только свои жизни, но и энергию свое системе, своей стране. В окопах, на баррикадах, у станка, в курилках, за рюмкой, на кухнях..., в комментариях в социальных сетях. 
Системы ненасытны. Два повара - Агитация и Пропаганда - кулинарного шоу «Информационная война» уже не могут утолить растущие энергетические аппетиты систем. Требуется что-то острое, как перец «Чили». Жгучей приправы нужно совсем немного - на кончике ножа. Требуется приложение ничтожных минутных усилий, чтобы разрушить построенное огромным трудом. Требуется совсем немного тротила или пластита, чтобы унести жизни людей, проживших годы. 
   Разрушение жизненно важных объектов - диверсия. Уничтожение людей - теракт. К обычному питанию ненавистью добавляется сытная паника. Системы жируют. Это пик их обжорства. 
   Хотим мы или нет, красиво это прозвучит или покажется неприглядной правдой, но именно так все и обстоит. Системы заинтересованы в войнах, развязывают их и делают все, чтобы война продолжалась. Системы сами разжигают ненависть. Системы провоцируют диверсии и теракты. 
Системы способны нашептать на ухо конкретному человеку, заставить его сделать нечто провоцирующее грандиозные последствия, долгие годы питающие потом систему. Часто для этого выбираются слабые или психически нездоровые, с искореженной личностью.
   Так, полоумный студент Гаврила Принцип, поразив револьверной пулей эрцгерцога Франца Фердинанда, стал буквальной причиной Первой мировой войны. Сейчас вызвать войну также легко, как и всегда. Вспомните, по случаю, и «Яблоко раздора» - провокацию десяти лет Троянской войны. 
   Есть ли у человечества хоть какие-то шансы уморить с голоду или посадить на голодный паек ненасытные системы? Попытки найти противоядие от отравляющей людей ненависти делаются испокон веков. 
   Религиозные лекарства, призывающие к смирению, оказались не просто бесполезными, но с ужасными побочными последствиями. Религиозный экстремизм стал смертельно опасным осложнением после лечения  болезни человеконенавистничества религиозными догматами, нелепыми сказками и дикими шаманскими ритуалами в странных одеждах. 
   Почему только исламский экстремизм приходит в голову? А «Крестовый поход», а «Охота на ведьм», а истребление волхвов и уничтожение старообрядцев? Это христианский экстремизм. 
   Однако нечто буквально человеческое все же способно окатить человека ушатом холодной воды, отрезвляя и вырывая из лап систем, освобождая от оков. Печальная песня, роман об истории любви, поучительная притча, сильный кинофильм, щемящие сердце стихотворные строки. Никто не сможет объяснить природу и механизм такого мощного воздействия на человека, казалось бы, ничтожной малости слова и образа, раскрытого им. 
   «В начале было слово!». Возможно, это означает начало всех начал - человеческое в человеке, то, что и есть в человеке по образу и подобию божьему. 
   Степан Андреевич - инженер по технике безопасности Московской фабрики елочных игрушек и хотел бы привнести гармонию в каждого человека, пробудить в нем человеческое, но вот уж этого он точно не знал, как сделать. Может, сейчас, когда всех сблизила, побратала корпоративная вечеринка, стоило бы сказать всем людям сразу какие-то важные слова, делающие их лучше и чище, побуждающие любить друг друга в исходном смысле этого слова, как в библейском «Возлюби ближнего!». 
      На этих его мыслях что-то переменилось в зале, прошелестело какое-то движение, гул затих, люди замерли и перестали жевать. Прожектор осветил сцену фабричного клуба. На сцене стоял Сергей. В белой рубахе-косоворотке, в темных штанах заправленных в черные сапоги. Начиналось какое-то представление, но определенно не шутовское - Сергей был серьезен. Он подождал еще немного и заговорил. Громко, нараспев с выражением своих чувств интонацией. 

Я покинул родимый дом,
Голубую оставил Русь.
В три звезды березняк над прудом
Теплит матери старой грусть.

   Кто-то хохотнул передразнив: «Слышь? Голубая Русь...», но ему дали затрещину и он заткнулся поперхнувшись. Все повернули головы к сцене. Стояла тишина, и только голос Сергея звенел, подражая знакомой всем интонации автора стихов. Да и сам он был похож, вот только автор не дожил до возраста чтеца. 

Золотою лягушкой луна
Распласталась на тихой воде.
Словно яблонный цвет, седина
У отца пролилась в бороде.

   Люди стали подниматься с мест и сходиться к сцене. Почему-то никто не посчитал это номером художественной самодеятельности и не улыбался в поддержку выступающего. Люди молчали. У женщин увлажнялись глаза и они осторожно промокали их платочками. Голос Сергея летел над головами, и многим показалось, что за его спиной открылась панорама поймы широкой реки, голубое небо и белые облака. 

Я не скоро, не скоро вернусь!
Долго петь и звенеть пурге.
Стережет голубую Русь
Старый клен на одной ноге.

   Люди стояли плотной толпой перед сценой. За столиками не осталось никого. Даже пьяные, уснувшие в тарелках, стояли и трезвели на глазах. Больше никто не осклабился на  «голубую Русь». Все понимали, что это о небесах, а не о некоторых людях. 

И я знаю, есть радость в нем
Тем, кто листьев целует дождь,
Оттого, что тот старый клен
Головой на меня похож.

   Сергей закончил читать стих и уронил голову. Зал взорвался аплодисментами, как это, наверное, было, когда стихи читал сам автор. И не давая людям опомниться, отвлечься на рукоплескания, он продолжил читать стихи.

За горами, за желтыми долами
Протянулась тропа деревень.
Вижу лес и вечернее полымя,
И обвитый крапивой плетень.

Там с утра над церковными главами
Голубеет небесный песок,
И звенит придорожными травами
От озер водяной ветерок.

Не за песни весны над равниною
Дорога мне зеленая ширь -
Полюбил я тоской журавлиною
На высокой горе монастырь.

Каждый вечер, как синь затуманится,
Как повиснет заря на мосту,
Ты идешь, моя бедная странница,
Поклониться любви и кресту.

Кроток дух монастырского жителя,
Жадно слушаешь ты ектенью,
Помолись перед ликом Спасителя
За погибшую душу мою.

   Сергей читал еще долго. На сроках из стихотворения «Песнь о собаке»  женщины, на скрывая слез, всхлипывали. Что-то такое было и в  стихах, и в звучавших со сцены словах, и в том, кто эти слова выкрикивал нараспев в зал. 

Утром в ржаном закуте,
Где златятся рогожи в ряд,
Семерых ощенила сука,
Рыжих семерых щенят.

До вечера она их ласкала,
Причесывая языком,
И струился снежок подталый
Под теплым ее животом.

А вечером, когда куры
Обсиживают шесток,
Вышел хозяин хмурый,
Семерых всех поклал в мешок.

По сугробам она бежала,
Поспевая за ним бежать...
И так долго, долго дрожала
Воды незамерзшей гладь.

А когда чуть плелась обратно,
Слизывая пот с боков,
Показался ей месяц над хатой
Одним из ее щенков.

В синюю высь звонко
Глядела она, скуля,
А месяц скользил тонкий
И скрылся за холм в полях.

И глухо, как от подачки,
Когда бросят ей камень в смех,
Покатились глаза собачьи
Золотыми звездами в снег.

   Этого удара словом не выдержали и некоторые мужики, особенно пьяные - они не стесняются эмоций и более сентиментальны. Многие из стоящих плотной стеной перед сценой то ли поддерживали друг друга, то ли обнимали друг друга за плечи. С людьми явно происходило что-то необычное. Сергей вошел в роль. Он словно светился в своей белой рубахе. В движениях его рук была удивительная сильная мужская пластика. Сергей продолжал читать стихи. 

Мы теперь уходим понемногу
В ту страну, где тишь и благодать.
Может быть, и скоро мне в дорогу
Бренные пожитки собирать.

Милые березовые чащи!
Ты, земля! И вы, равнин пески!
Перед этим сонмом уходящим
Я не в силах скрыть своей тоски.

Слишком я любил на этом свете
Все, что душу облекает в плоть.
Мир осинам, что, раскинув ветви,
Загляделись в розовую водь.

Много дум я в тишине продумал,
Много песен про себя сложил,
И на этой на земле угрюмой
Счастлив тем, что я дышал и жил.

Счастлив тем, что целовал я женщин,
Мял цветы, валялся на траве,
И зверье, как братьев наших меньших,
Никогда не бил по голове.

Знаю я, что не цветут там чащи,
Не звенит лебяжьей шеей рожь.
Оттого пред сонмом уходящим
Я всегда испытываю дрожь.

Знаю я, что в той стране не будет
Этих нив, златящихся во мгле.
Оттого и дороги мне люди,
Что живут со мною на земле.

   Сергей замолчал. Последние строки стихотворения словно эхом звенели под потолком зала. Люди молчали в оцепенении. Сергей повернулся и ушел в глубь сцены. Оваций не было. Люди стали приходить в себя. Они обнимались, троекратно расцеловывались, из глаз многих продолжали катиться слезы. Дух всеобщей любви, пусть и недолгой, витал над людьми. Что-то высокое и светлое напитало души людей. Они стали постепенно расходится за столики, зазвенели фужеры и рюмки. Звучали дружеские искренние тосты и здравицы. Атмосфера корпоративной вечеринки изменилась и на этой высокой ноте удержалась до завершения вечера. 

Перевалило за полночь. Уже сегодня ночью наступит новый год. 

* В этой главе процитированы стихотворения Сергея Александровича Есенина


понедельник, 30 декабря 2013 г.

Инженер Новогодней Магии. Глава 29-я...

(научно-фантастический роман-сказка)

Глава 29-я, в которой боль использована во благо, а главный герой спасен другом в счет долга

   Главная проблема человека и человечества в том, что человек не учится, не запоминает ошибок и наступает на грабли раз за разом. И все потому, что он человек. Все животные, благодаря заботливой Матери-Природе, выживают, потому что всякий раз, когда попадают в опасную ситуацию и выходят из нее живыми, больше не будут повторять того, что к опасности привело. Но человек - уже не животное, и он действует вопреки Природе. Иногда совершенно зря. 
   Выговоры и строгие выговоры, лишения премии и штрафы - все это меры, применяемые к нарушителям, действия которых стали опасными для организации, сотрудников и для самих нарушителей. Однако наказания вовсе не избавляют от повторения нарушителями нарушений. В этом есть еще один секрет устройства человека, о котором нужно знать, чтобы управлять людьми или воспитывать детей. 

   «Наказание – это один из способов управления подчиненным. Наказанием начальник наносит подчиненному ущерб, пропорциональный тому, который нанес подчиненный своим проступком, нарушением, ошибкой общему делу, трудовому коллективу или самому начальнику. Наказание создает запрет на повторение опасного или вредного поступка, действия, поведения.
   Механизм наказания имеет древнюю природу. Природа задумала спасти каждое живое существо. Для этого, даже самому бестолковому животному, включая человека, был встроен особый механизм: стоит только попасть в опасную ситуацию, грозящую смертью, и все, что было в этот момент с животным и вокруг него записывается навсегда, чтобы напомнить при возобновлении подобного и предупредить об опасности. Эта запись буквально означает: «Никогда так больше не делай! Избегай подобных ситуаций!».
   Что же производит эту запись? Боль! Боль как электрический импульс. Один раз получил болезненный разряд – будешь избегать этого всю оставшуюся жизнь. Боль, словно вспышка молнии, освещает все, что сопутствовало боли и запечатлевает это навечно, подобно фотографии. Теперь повторение ситуации будет вызывать самую настоящую боль и останавливать, отворачивать, уводить от боли. Даже воспоминание о прошлом событии будет вызвать реальную физическую боль. Это и хорошо, и плохо. В нашем случае – это хорошо, потому что боль запрещает опасное или вредное действие, а это и есть задача наказания.
   Как быть, когда боль возникнет не сразу? Как быть, если боль сопутствует смертельной опасности? Как быть, если это боль другого человека и не чувствуется причиняющим ее? Ответ прост и гениален – нужно сделать больно тому, кому не хватает боли, чтобы случилась запись, запрещающая опасное или вредное действие. Если ребенок тянется к электрической розетке, нужно дать ему хорошего шлепка! Тогда в его детской памяти останется на века запись о том, что электрические розетки – это больно, и значит, опасно.
   Однако вернемся к живым существам, попавшим под защиту Природы. Как быть, если опасная ситуация налицо, а боли не было, потому что удалось отразить нападение, убежать, спрятаться? Что сделает такую нужную для выживания запись в памяти? Адреналины и кортизолы. Это такие вещества, которые производит организм, чтобы действовать быстрее, чем обычно, чтобы победить в драке или убежать, или чтобы спрятаться и не выдать себя частым дыханием и громким сердцебиением. Запись об опасной ситуации делает химия. Выработку адреналинов и кортизолов можно вызвать воспоминанием об опасной ситуации или представлением о ней. Вид искореженного в аварии автомобиля вызывает полезную химию, заставляющую снизить скорость и некоторое время не нарушать правила дорожного движения.
   Ну, а теперь соединим все это воедино во имя наказания – запрета на повторение опасного или вредного поступка. Как только подчиненный или ребенок совершает что-то, чего не должен делать сейчас и никогда более, он получает запрещающую команду и закрепляющую запрет боль. Итого, в формуле наказания три основных компонента... Один потеряли? Его часто теряют, хотя, он самый первый и самый важный:
1)  Указание, описание или просто обращение внимания на поступок, действие, поведение или их отсутствие, если они должны быть, например: «Эти провода...» и показать на провода. 
2)  Запрещающая команда, прямо означающая остановку выполнения действия и запрет на повторение действия, например: «... трогать нельзя!». 
3)  Боль, физическая боль от прямого воздействия на тело или от выработки адреналина в результате вербального, речевого воздействия, например: ударить по рукам или сказать: «Если тронешь провода, пальцы сгорят и почернеют! Будет очень больно!». 
Теперь связаны одной логикой действие и запрет на него. Однако не надейтесь на то, что человеческой логики достаточно. Человек сможет преодолевать логические запреты. Нужен запрет физический, на уровне организма и его химии. Нужна боль. О боли поговорим отдельно.
   Боль – это сигнал того, что существо, испытывающее боль, в опасности и может быть разрушено, вплоть до прекращения существования, до смерти. Боль может возникать по факту причинения вреда организму, а может и по факту опознания опасной ситуации или прогноза, что опасность возможна. Во всех трех случаях организм приходит в особое состояние, мобилизуется, активизируется. В крови присутствует большой уровень адреналинов и кортизолов. Если эти вещества ввести в кровь, то животное и человек чувствуют опасность, которой нет, испытывают страх, беспокоятся, активизируются, становятся настороженными и ждут опасного развития ситуации. Адреналины вызовут агрессивность или заставят убежать.
   Чтобы причинить боль, запрещающую повторение опасного или вредного поведения, нужно вызвать выработку адреналинов и кортизолов, вызвать состояние опасности. Не исключая напрочь, но все же, не принимая в качестве основного рукоприкладство к подчиненным или детям, займемся вербальными воздействиями – будем словами рисовать картины в их головах, и эти картины вызовут нужные состояния.
   Настало время раскрыть тайну вербального воздействия. Инструмент вербального воздействия, приводящего к адреналиновым атакам, состоянию опасности и боли можно изобразить в виде матрицы 3х3. Матрица – это такая табличка, в строках которой размещаются три важных сферы жизни человека, которым может угрожать опасность:
1)  Физический уровень – жизнь и здоровье тела, регулярное и достаточное снабжение его жизненно важными ресурсами (пища, вода, воздух), защищенность от вредных воздействий (хищников, микроорганизмов, холода, жары), участие в репродукции (секс, семья, дети). 
2)  Социальный уровень – принадлежность к социальным группам и положение в них, что дает надежное и достаточное обеспечение физического уровня. Удаление из социальных групп и снижение положения в них ведет к ухудшению уровня жизни. 
3) Личностный уровень – степень личного контроля своей собственной физической и социальной жизни, а также жизни других людей, существ и даже просто состояний самых разных объектов. Снижение степени контроля ведет к ухудшению уровня жизни в качестве организма и в качестве социального индивида.
   В столбцах таблицы-матрицы разместим виды причинно-следственной связи, которая предлагается человеку картинкой и которая будет нарисована им со слов в своей голове:
1)  Вред уже наносится и является следствием действий, совершаемых человеком, другими людьми или стечением обстоятельств в целом. 
2)  Вред может быть потенциально нанесен вследствие действий, которые совершает человек, другие люди или в результате развития сложившейся ситуации. 
3)  Вред может быть нанесен, потому что действия и обстоятельства подобны тем, в результате которых часто именно так и бывает, например, с другими людьми. 
   Теперь можно брать из таблицы ячейку на пересечении строк и столбцов и на ее основе рисовать картину, которая вызовет боль, адреналины и чувство опасности. Например, используем комбинацию на пересечении социального уровня и потенциального вреда: «Ты думаешь, что тебе ничего не угрожает? Задумайся. Представь, что будет с тобой в недалеком будущем, когда друзья отвернутся от тебя и разорвут с тобой отношения? Ты останешься один. Совсем один. Никто не звонит тебе в твой день рождения. Никто не зовет тебя в гости, и никто не приходит в гости к тебе. Тебя больше нет для них. Нет ни для кого. Тебя больше нет вообще...».
   Ну, как? Проняло? (Техническое предупреждение: постарайтесь не примерять к себе того, что мне приходится приводить в примерах – даже сдерживаясь, я могу повлиять весьма сильно, и не потому, что я колдун, а потому, что это моя профессиональная практика, а служил я...).
   В комментариях к матрице следует заметить, что самым действенным и самым распространенным является социальный уровень. Все дело в том, что все мы настолько сильно зависимы от социальных норм, что справиться с этой зависимостью нам очень не просто. Социальные нормы или правила совместного труда и жизни устанавливают: то, что каждый обязан делать; то, что каждому запрещено делать; то, что каждому разрешается делать по своему усмотрению. Например, муж должен зарабатывать деньги, ему запрещается пьянствовать, он может смотреть по телевизору то, что хочет (если жена не смотрит любимый сериал).
   За нарушение норм в каждой социальной группе полагаются санкции – наказания. Именно поэтому нарушение норм – по ошибке или по своей воле – автоматически вызывает ожидание санкции, чувство опасности, адреналины и боль. Остается только нарисовать картину нарушения в голове подчиненного, как боль и адреналины от ожидания санкций не замедлят себя ждать. Не упустите момент! Наказывайте прямо сейчас, когда санкции ожидаемы и даже желанны нарушителем. Оправдайте ожидания – накажите его как следует – свяжите с картиной нарушения картину опасных и вредных последствий для нарушителя и нанесите ему ущерб, пропорциональный нанесенному им. Если сделаете все правильно и выберете верную меру боли и ущерба, произойдет удивительное – ситуация разрядится, обесточится, перестанет быть опасной, а нарушитель испытает облегчение. Но главное - опасное или вредное поведение больше не повторится.
   Степану Андреевичу, инженеру по технике безопасности Московской фабрики елочных игрушек, определенно везло на информацию, и книжный ларек «Все по 10!» у станции метро, регулярно подкидывал ему то книжку, то брошюрку, как ложку к обеду. Вот и на этот раз технологии неизвестного автора в его книжке «Ода наказанию или как наказать больно» были в некоторой мере известны Степану Андреевичу, но поразили именно технологичностью - бери и делай. 
   Об этой книжке Степан Андреевич вспомнил, когда корпоративная вечеринка давно перевалила через свой апогей и шла на убыль, отпуская понемногу тех, кому далеко добираться до дому. Начальник отдела Иванов и его подчиненный Петров, так и остались непримиренными. По-хорошему, оба должны быть наказаны. Причем друг другом. Петров должен быть наказан Ивановым за то, что нарушает дисциплину и плохо работает, бросает вызов руководителю и всей системе управления организацией. Иванов должен быть наказан Петровым за то, что поступил с ним не по людски. Наказывать, не поговорив с наказанным - оскорбление. 
   Степан Андреевич двинулся разыскать начальника и подчиненного, чтобы завершить незавершенное дело. Однако, и это уже становилось странной практикой, он снова опоздал. За отдельным столиком у стены сидели Иванов, Петров и ... Дед Мороз. Сергей и на этот раз шел на один шаг впереди планов Степана Андреевича. Сергей что-то говорил. Начальник и подчиненный плакали, вытирая глаза салфетками. 
   Степану Андреевичу сразу же вспомнился фрагмент из книжки о наказаниях. Там говорилось, что адреналины успешно растворяются слезами, и женщины чаще плачут, поскольку не могут, как мужчины, сжечь адреналины в бою. Если человек плачет, значит, ему по-настоящему больно. Еще один растворитель адреналинов - этиловый спирт. Поэтому люди пьют от горя и для снятия стресса, что собственное и есть переизбыток адреналинов в крови, который нет возможности уменьшить энергичными физическими действиями, типа драки или бега по беговой дорожке. 
   Сергей говорит Иванову и Петрову что-то, из-за чего им больно. Степан Андреевич, как мог незаметно, приблизился к месту боли и прислушался. 

- Вы посудите сами! Это здесь и сейчас вы оба друг для друга начальник и подчиненный. Это здесь и сейчас вам кажется, что вы перестали быть людьми и имеете право относиться к другому, определенно близкому человеку, как этого не заслуживает ни этот человек, ни человек с большой буквы вообще. Вы обижаете друг друга, не понимая, что наступит время ответить за это. Умирая, вы вспомните, что были бесчеловечны к другу, незаслуженно обижали его и не считали человеком. В час смерти, за минуту до нее вам будет не хватать этой малости - прощения друга. Так и умрете с болью в сердце...
 
   Иванов и Петров дружно всхлипнули и заработали салфетками, промокая слезы на глазах и сморкаясь. «Вот оно что!», - поразился Степан Андреевич. Сергей «взял за живое». Однако дело будет сделано, и начальник с подчиненным больше не будут относиться друг к другу не по-человечески. «Силен!», - вновь с восхищением подумал он о Сергее. Степан Андреевич и заподозрить не мог в нем такой уровень.
   «Кстати... А почему Сергей пьет? Может у него есть какая-то боль, которую он вынужден пытаться унять? Этого о Сергее известно не было. А ведь друг. Нужно бы знать такое о друге...», - укорил себя Степан Андреевич. 
   Он вдруг почувствовал какое-то беспокойство, тревогу и решил заглянуть в светящийся вариант фабрики, чтобы посмотреть, все ли в порядке. Путь от фабричного клуба к заводоуправлению пролегал через двор так, что просматривались и цеха, и склад. Что-то сверкнуло в окнах склада, словно луч фонарика прочертил след. Степан Андреевич решил проверить. 
   Дверь склада была прикрыта, но в оставшуюся щель пробивался свет. Степан Андреевич приник к полуоткрытой двери и увидел картину. Уборщица - та самая, о которой рассказывал ему кадровик Семен Аркадьевич, упаковывала в две большие клеенчатые сумки разное имущество, снятое с полок склада. Воровка! Спиной к двери  - мужчина крепкой комплекции. Он поливал из пластиковой канистры стены и пол. Степан Андреевич просунул в щель нос и принюхался. Бензин! Вот оно что! Ограбили склад и решили следы замести! 
   Степан Андреевич распахнул дверь. Надо бы крикнуть что-то вроде «Стоять! Не двигаться! Стреляю без предупреждения! Всем лечь на пол!», но он почему-то имел другие планы. Обхватив поднимающуюся от сумок уборщицу предплечьем за шею, он придушил ее и отпустил на пол. Та упала без сознания - не будет мешаться. Мужик обернулся на шум. Это был матерый персонаж. За прищуром глаз, моментально оценивших ситуацию, в нем угадывался опытный боец, сделавший опыт в грабежах, убийствах и истории выживания в зонах. Он достал нож. Следовало ожидать... 
   Что ж! Нож - это хорошо. Это развязывает руки и расширяет пределы необходимой обороны. Теперь нужно подстраховать себя от юридических неприятностей. Степан Андреевич начал свой бутафорский танец, стараясь убедить противника в том, что перед ним легкомысленный чайник. Вообще-то и на этот раз нужно было бы прибегнуть к речевым приемам, но Степан Андреевич, как буд-то нарочно молчал. Мужик спрятал нож за спину и пошел в атаку. Нож из-за спины - это всегда неожиданно, это в уголовной манере.
   Степан Андреевич раскинул руки, опасно открываясь для ножевого удара. Мужик на это повелся и попытался резануть наотмашь по горлу. Ого! Мужик настроен убивать. Чуть отклоняясь от пролетающего лезвия ножа, сделанного явно в духе уголовных традиций - финка с наборной рукояткой, Степан Андреевич, будто прикрывая лицо рукой дал ножу неглубоко порезать свое запястье с внешней стороны. Немного больно, пошла кровь, но теперь Степан Андреевич получил подтверждение факту нападения, опасного для жизни и здоровья. 
   Бутафорить больше не имеет смысла. Степан Андреевич выпрямился и замер, отведя глаза в сторону и рассредотачивая взгляд.  Удар ребром ладони, и рука мужика повисла, как плеть, выронив нож. Мужик вскрикнул от боли, но быстро пришел в себя. Спешно присев, он  поднял нож другой рукой. В его глазах начал появляться страх. Еще один неуловимый удар, и еще один крик - вторая рука уронила нож и повисла. Обе руки висели, как парализованные. Именно так все и есть. Ударами в нервные узлы возле локтя Степан Андреевич заблокировал участок мозга, управляющий руками. Это очень больно. 
   Нож лежит на полу. В глазах мужика уже не страх - паника. Как он без рук теперь справится с этим заводским? Словно что-то вспомнив, мужик размахивается и пытается ударить ногой. Зря. Уголовные техники боя не делают ставку на ноги. А вот у Степана Андреевич с ногами все в порядке. Перемещаясь влево, он бьет подъемом ступни по голени мужика, когда его нога еще даже не успела приподняться над полом. Еще одни вскрик. Это уже перелом - одной из костей голени, передней. Стоять еще можно, но ходить уже не получится. 
   Мужик остался стоять. Его глаза были затуманены болью. Болевой шок. Теперь можно его связать, положить, допросить до приезда полиции. Можно сломать нос, и это очень хотелось сделать. Волна животного движения, заставляющего убить врага, поднималась внутри Степана Андреевича. Но он улыбнулся и нанес совершенно не подходящий, но очень красивый и очень офицерский удар - хук в челюсть. Мужик подлетел, оторвав ноги от пола, пролетел по красивой дуге и рухнул на пол. Готов!
   Степан Андреевич подошел к мужику, охлопал по бокам, нащупал знакомые контуры под его курткой. Ого! «Макаров»! Лучше его оставить там же - для полиции. Степан Андреевич вытащил из его  брюк ремень и перевернул на живот. Заведя руки мужика за спину, стянул их особым ременным узлом, который не развязывается и не ослабевает - снять эти «наручники» может только другой человек, и то если знает, как. 
   Повинуясь куражу, Степан Андреевич достал из своего заднего кармана складной, но боевой нож и разрезал штаны мужика от пояса до колена по левой штанине. Теперь не убежит, даже если развяжется. А уж руки будут точно заняты, поддерживая спадающие штаны. Так делали в военной контрразведке при пленении диверсантов противника. Дело сделано. 
   В пояснице знакомо заломило. Надпочечники постарались, нагоняя адреналины в кровь. Теперь они приходили в себя, и это было больно. Спину заклинило. Степан Андреевич остался сидеть на корточках возле лежащего мужика. Такая манера сидеть более свойственна тому, кто сейчас лежал. 
   Вдруг за ушами стянуло кожу. За спиной какая-то опасность.  Сзади что-то стукнуло, зашумело. Оборачиваясь, Степан Андреевич увидел странную картину. На него летел, падая еще один мужик. В руке у него был нож. А за мужиком стоял Дед Мороз с посохом наперевес, который он, видимо, и употребил, приложив мужика по темечку. Мужик упал и не шевелился - вырублен. Не мешкая, Дед Мороз завел руки лежащего на животе мужика за спину и просунул между локтями его рук и спиной свой посох. Такая необычная манера связывания подручными средствами. 

- Ты как здесь?, - поднимаясь, с улыбкой спросил Степан Андреевич. 
- Стреляли!, - процитировал Сергей известный фрагмент из «Белого Солца пустыни». - Что с рукой? Неглубоко? 
- Ты где служил, Серега?, - продолжая улыбаться поинтересовался  Степан Андреевич. 
На кухне поваром, - вновь пошутил Сергей, и добавил серьезно, - в погранвойсках. Таджикистан. Душманы и все такое. 
- Спасибо!, - с чувством поблагодарил друга Степан Андреевич. Он понимал, что могло быть. Он ведь даже не подумал, ну, прямо, как чайник, что кто-то должен был оставаться «на шухере». И чуть не поплатился. 
- Счет сравняли! Теперь квиты, - заулыбался Сергей. Его шатало. Он был очень сильно пьян, хотя секундами назад, Степан Андреевич и не подумал бы. 
   Они сели каждый на спину своего поверженного врага. Сергей достал из-за пазухи непочатую бутылку водки и протянул Степану Андреевичу. 

- На! Смой адреналины, а то болеть будешь...

Степан Андреевич скрутил крышку, приложился к горлышку и выпил почти полбутылки. Он протянул оставшуюся половину Сергею, но тот замотал головой. 

- А мне не надо. У меня уже было, - и Сергей улыбнулся. - Бабу-то связывать будем?
 
- Нет... Нехорошо. Хоть и такая, но женщина в беспомощном положении. Это неприлично, - определился Степан Андреевич. 
- Ну-ну!, - по-своему оценил Сергей пижонство друга,  они остались сидеть молча еще какое-то время.

   Вечеринка близилась к завершению. Новый год приближался все неумолимее. Скорей бы!...

* В этой главе использованы фрагменты авторской книги "Как наказать подчиненного".