Автор

Моя фотография
Просветитель менеджмента. Популяризатор научного управления. Писатель сказок и фантастики.

вторник, 16 сентября 2014 г.

7-я мистическая история: Апостолы и ученики

«Век живи - век учись!» - с этой пословицей не поспоришь. Однако как ее исполнить? Что значит учиться? Как это? Что для этого нужно делать? В школу ходить?...

Степан Андреевич оказался в окружении забавных малышей. Рядом с ним в автобусе расположились мамы и папы с детишками от года до шести. Они галдели, смеялись, капризничали, плакали... 
Произошла ошибка. Степан Андреевич оплатил обзорную экскурсию по острову, но попал на экскурсию по местным монастырям. То ли автобус перепутал, то ли чего-то не понял, когда оплачивал. И вот он ехал и смотрел в окно «Неоплана» под детский гам. 
Похоже, он попал не совсем в свою компанию. В автобусе ехал поп из России во всей своей черной и определенно не по погоде жаркой амуниции, с полагающейся бородой, хвостиком на затылке и с внушительных размеров крестом на груди. Дети оказались младшим поколением большой семьи - дед с бородой и, возможно, тоже священник, его жена и бабушка внуков, родители детей. Все они, как скоро понял Степан Андреевич, были весьма набожными. В остальных пассажирах автобуса он вскоре опознал особых людей, озабоченных религиозными ритуалами. Степан Андреевич затесался в компанию с паломниками. 
Забавно было слышать разговоры старшего и младшего поколений религиозной семейки. На невинные вопросы мальчика трех лет его дед отвечал обстоятельно, объясняя обычные вещи промыслом божьим или чем-то вроде того. Время от времени мальчугану предлагалось помолиться, и тот что-то шептал. Крестился он тоже забавно. 
Все это Степан Андреевич слышал краем уха. Другим краем он слушал экскурсовода, который рассказывал историю христианства, крещения острова, тяжелых годах для христиан, роли римских императоров в страданиях истинно верующих, а также о святых, которым посвящены монастыри, и сегодня их предстояло посетить. 
Мимо в окне пробегали маленькие домики горных деревушек, отвесные скалы серпантинной дороги, огромные деревья диких оливковых садов. Вся эта зрительно-слуховая композиция навевала мысли, и Степан Андреевич размышлял, ни много ни мало, о роли религии в судьбе человеческой цивилизации. 
Ведь что получается: жили себе греки, не тужили, поклонялись греческим богам, неплохо ориентировались в том, к кому из богов с какой просьбой обращаться, а боги, в свою очередь, как могли помогали людям. Науки, искусства, архитектура, спорт, походы и завоевания - высокий уровень развития, до сих пор откликающийся в нашем современном мире научными терминами, философскими школами и, самое главное, представлениями о природе человека. 
Чем были плохи греческие боги, если при них греки жили припеваючи? Ведь это же были свои боги, местные, с горы Олимп, и если верить в одну из версий о богах, то это просто люди, прошедшие путь из людей в боги через стадию героев, совершивших подвиг. То есть, греческие боги были выходцами из греков. 
Конечно, такие мысли, с точки зрения принадлежности Степана Андреевича к православно-христианской конфессии, были крамольными, но ведь на то они и мысли, чтобы их думать. В конце концов, почему не поставить в мыслях вопрос ребром - что хорошего получили греки от христианства? 
От греческого, а затем и от римского язычества мир получил цивилизацию, по дорогам которой до сих пор ездят в Европе. Да и в другом язычестве - славянском, в котором богов не меньше, чем олимпийских, тоже дела у людей ладились исправно. И грамота была, и ремесла, и торговля, и мореплавание, и освоение земель. 
Получается, что христианская религия, а равно и подобные монотеистические конфессии затормозили развитие человечества, как если бы кто-то сбросил газ, нажал на тормоз и переключился на пониженную передачу. 
Заплакала самая маленькая, годовалая девочка, возвращая Степана Андреевича из опасных размышлений в реальный мир. Автобус, паломники, дети, экскурсовод. Он в этот момент рассказывал что-то о монастыре, к которому они подъезжали. Что-то показалось интересным. 
Оказывается, монастырь посвящен святому Арсению Каппадокийскому. Так вот эта Каппадокия - это в Турции, и местные мусульмане обращались к живущему там греку «эфенди», то есть учитель, потому как тот учил греческих детишек, несмотря на то, что турецкие власти запрещали образование для турецких греков. 
К учителям Степан Андреевич относился особенно - вырос в учительской семье. В своей памяти он тоже бережно хранил воспоминания о первой учительнице, школьных учителях и учителях особого рода, которых правильнее было бы называть наставниками. Он признавался себе, что на учителей ему определенно повезло. 
В монастыре Степан Андреевич зашел в иконную лавку, купил иконку святого Арсения - отвезет старикам родителям. Потом попил воды, которую предлагали посетителям монастыря монахини. В церковь не пошел - там была очередь из паломников. 
Степан Андреевич не мог заставить себя относиться к этим людям с уважением. Их лица в момент религиозного экстаза ничем не отличались от их же лиц в очереди в столовой, в магазине или в туалет. Вовсе не пресловутое смирение озаряло лица, а озабоченность. Достанется ли? Побыстрее бы? И не проскользнет ли кто без очереди?
Освобождая себя от лицезрения людских пороков, Степан Андреевич присел камни низенькой оградки вокруг старого олеандра и продолжил свои размышления о том же - о божественном начале в человеке. 
А не похоже ли то, что произошло с человечеством, на укрощение ядерной реакции, о чем из учебников физики в прежние времена знал каждый школьник? При увеличении количества урана до критической массы начинается цепная реакция - взрыв огромной мощности. Однако если в ядерный реактор ввести бериллиевые замедлители, то скорость реакции падает до неопасной. Ядра бериллия принимают на себя энергию быстрых нейтронов и гасят ее. 
Слишком быстрое развитие развитие человека и человеческой цивилизации, похоже, было слишком опасным, и вот в человеческую среду ввели замедлители - мототеистические религии, в которых от человека требуется сдерживаться, терпеть и ограничивать себя. Если раньше каждый имел все основания искать повода для подвига, чтобы стать героем при жизни, а после смерти стать богом, то теперь он мог рассчитывать лишь на то, что праведной жизнью добьется благости, и возможно, будет после смерти причислен к лику святых. 
Но есть ли разница между святыми и богами? Ведь и те и другие творили чудеса... 
От занимательных размышлений Степан Андреевича отвлекло происшествие. В нескольких метрах от него, разворачиваясь, сдавал назад туристический микроавтобус. Неожиданно откуда-то в опасную зону невидимости для водителя вбежала, смешно переставляя маленькие ножки, та самая годовалая девочка. Она, не ведая опасности, присела, рассматривая на камнях мостовой какую-то букашку. 
Степан Андреевич рассчитал, что подбежать и забрать девочку из под колес микроавтобуса он не успевает. Тогда он прыжком оказался у задних дверей машины и уперся в них руками, стараясь остановить. Это получилось. Водитель, не видя препятствия, добавил оборотов. Колеса завертелись юзом, выбивая камешки из мостовой. 
Так же быстро, как и Степан Андреевич у машины оказался экскурсовод. Он деловито поднял девочку с земли и отнес к оградке дерева. Двигатель микроавтобуса заглох. Степан Андреевич опустил руки и вернулся на свое место на камнях оградки, где уже сидел экскурсовод с девочкой на коленях. 
Вокруг было темно и так, словно все остановилось. Степан Андреевич с удивлением наблюдал, как в метре от мостовой завис взлетающий голубь и падал, все никак не приземляясь, большой красный цветок мальвы, отломившийся от куста. Это было необычно - все замерло, застыло, обездвижилось - люди, птицы, кошки, монахини. Вернее, некоторые из монахинь двигались в сторону места происшествия с взволнованными выражениями лиц. 
- Ты давай, выходи, не балуйся этим - не игрушки!, - сказал, обращаясь к Степану Андреевичу, экскурсовод. - Вздохни глубоко и посчитай удары сердца. 
Не совсем понимая, что это значит, Степан Андреевич глубоко вздохнул и постарался прислушаться к своему сердцебиению. Вокруг снова посветлело. Защебетали сойки в кустах. Взлетел голубь. Упал цветок. Залепетала что-то девочка. Степан Андреевич с удивлением и вопросом в глазах посмотрел на экскурсовода. - Знаешь, что больше всего удивляет меня в христианстве?, - спросил экскурсовод, и тут же ответил. - Многие, кого считали святыми, пытались скрыть свои необычные способности. Иногда это приобретало форму юродства. 
- Степан!, - протянул ему руку для знакомства Степан Андреевич. 
- Арсений!, - ответил экскурсовод. 
Из церкви потянулись, разбредаясь, паломники. Теперь в их маршрутных листах церковная лавка, лукум монастырского угощения и вода из источника - и ничего не упустить, никому не уступить. 
Девочка, опознав среди потока паломников своих родителей, сползла с коленей Арсения и побежала к ним. Удивительно беспечными и даже опасно эгоистичными становятся верующие люди в погоне за крупицей божьей милости. 
Об этом происшествии никто не узнал, только водитель сокрушался по поводу двух вмятин на задних дверях своего микроавтобуса, невесть откуда взявшихся. 


«Чему нас учит семья и школа?», - вопрошал один великий поэт. Не  тому ли, чтобы научиться подавлять в себе высокое, Богом данное движение ввысь? А может и верно это, дабы не мог человек в порыве полета поразрушать здесь все вокруг. 
15 сентября 2014 года. 
Остров Корфу. Греция. 



понедельник, 15 сентября 2014 г.

6-я мистическая история: Автомастерская на пустыре

Можно много сделать, но сильно устать, а можно не уставая, так ничего и не сделать. Где-то на шкале между этими полюсами есть место для каждого человека в каждый момент его жизни, где соотношение труда и жизни оптимально. Пример автомобиля с двигателем внутреннего сгорания показателен - при скорости девяносто километров в час соотношение скорости и расхода топлива будет наилучшим. В случае человека такой оптимум определить очень сложно. Поэтому кто-то сгорает короткой жизнью, но успевает совершить грандиозное, а кто-то прожигает долгую пустую жизнь. 

Степан Андреевич коротал время до оплаченного путевкой ужина поисками, где бы пообедать, потому как обед в путевку не входит. Иногда удавалось перетерпеть, но сегодня был не такой день, и он отправился в ближайшую к отелю деревню на поиски какого-нибудь кафе или какого-нибудь ресторанчика. Однако обеденное время - вовсе не время для обеда. Все пункты общественного питания, именуемые тавернами, были закрыты до вечера, когда в них нахлынут отдыхающие из отелей и апартаментов.
Не теряя надежды найти хотя бы продуктовый магазинчик, Степан Андреевич продолжал путь по узкой извилистой приморской улочке, которой, казалось, не было конца. Неожиданно и даже как-то подло его напугали три собаки, которые наперебой принялись его яростно облаивать через сетчатый забор, мимо которого он проходил. Это было необычно. Повсюду валялись сонные кошки, несколько раз он переступил через спящих в дорожной пыли собак, казавшихся сдохшими. На улицах не было ни машин, ни людей. Собаки явно нарушали повсеместную сиесту. Облаивать прохожих - это тоже работа. 
Собаки, возможно, играли между собой в какую-то игру, правил которой Степан Андреевич не знал, но пристыдил их за непочтительное отношение к гостям. Собаки не понимали его укоризненных увещеваний. Тогда он кстати вспомнил одну статью то ли генетиков, то ли антропологов об условных и безусловных рефлексах и решил проверить тезисы автора статьи. 
Сначала Степан Андреевич поднял руки вверх, что должно было означать для собак увеличение габаритов врага, и повергнуть их в бегство. Собаки только выше задрали морды и продолжали лаять. Тогда он вспомнил из своего детства один трюк - резко нагнулся, как бы поднимая что-то с земли. Собаки бросились наутек, отбежали вглубь сада и оттуда продолжили лаять, но уже как-то поскромнее. 
Когда-то предки человека сформировали у тогдашних собак условный рефлекс: если человек протянул руку к земле, значит сейчас прилетит камень и будет больно. Со временем этот условный рефлекс стал безусловным и теперь передается в собачьем потомстве с генами. Есть еще один трюк с палкой в руке, но Степан Андреевич удовлетворился и этим экспериментом, а еще хотелось есть. 
Продвигаясь по улице, Степан Андреевич старался держаться в тени деревьев. Иногда его взору открывались ухоженные дворики, а иногда заколоченные магазинчики или недостроенные аппартаменты. Кризис есть кризис. Когда-то у людей было дело, бизнес, торговля, планы на будущее. Вот идет по улице голодный турист, и никто не подумает его покормить, зарабатывая себе на жизнь. Мнение о ленивых греках было расхожим. 
Неожиданно взору Степана Андреевича открылась картина, удивившая его. В глубине небольшого садика, больше походившего на пустырь, он увидел человека. Старик в рабочей одежде сидел на стульчике перед открытыми воротами железного гаража и читал книгу.  Показалось, что этот необычный грек на работе и ждет посетителей. По разным мелочам Степан Андреевич догадался, что гараж - это автомобильная, а может, шиномонтажная мастерская. 
Старик тоже увидел прохожего, улыбнулся и помахал рукой, приглашая подойти. Степан Андреевич замотал головой, отказываясь, потому что ремонтировать ему было нечего. Тогда старик крикнул «Кофе!» и снова замахал рукой приглашающе. «Ну, что ж. Похвально!», - одобрил Степан Андреевич. Нет проколотых шин, значит, можно заработать на кофе. «Может, и поесть чего-нибудь предложит?», - подумал он с надеждой и подошел к гаражу. 
Старик вынес еще один стул и показал на него рукой: «Садись!». Степан Андреевич с удовольствием уселся - ноги устали. Старик снова нырнул в гараж, и за спиной Степана Андреевича послышался какой-то знакомый гул, на который он обернулся. Старик варил кофе - в одной руке держал кофеварку, а другой направлял на нее пламя бензиновой паяльной лампы. «Необычный способ!», - восхитился Степан Андреевич. Из глубины гаража потянулся терпкий кофейный запах. 
Хозяин гаража достал откуда-то с полок две разномастных чашки, поставил на верстак и налил них кофе. Одну чашку - старую и щербатую - он протянул гостю. Тот благодарно кивнул, вспомнив греческое «Эфхаристо!». 
- На здоровье!, - ответил грек по-русски. - Давай знакомиться. Сократус!, - назвал он свое имя и протянул ладонь для рукопожатия. 
- Степан!, - ответил Степан Андреевич на рукопожатие. 
- Почти тезки!, - смешно пошутил грек. - Ну, как тебе здесь? Нравится?
- Нравится!, - утвердительно качнул головой Степан Андреевич, но грек словно почуял обертоны ответа. 
- А что не нравится?, - продолжил он вежливый допрос. 
- Ну, вот иду ищу, где поесть, а поесть-то и негде - все таверны закрыты до вечера. 
- И ты, наверное, думаешь, что греки ленивы, и потому у нас кризис?, - Сократус улыбнулся. 
- Так многие думают, - отговорился Степан Андреевич. 
- А ты сам не задумывался, сколько нужно работать, чтобы заработать, да так, чтобы при этом оставалось сил на жизнь и на радость жить?, - Сократус был настроен явно на философский лад. 
Степан Андреевич не первый раз поднимал перед собой вопросы подобного ряда. Будучи пенсионером, он получал приличную пенсию, которой вплоне хватало бы жить-не тужить, но заботы о семье, о родителях заставляли его искать работу и делать ее, стараясь заработать побольше. Вопрос о том, чтобы заработки не отнимали у него жизнь во всей ее прелести, был ключевым в его размышлениях о жизни. А старик все подливал масла в огонь.- Много работаешь?, - участливо спросил он. 
Степан Андреевич задумчиво кивнул. Воспоминания о работе вызвали небольшое раздражение. - Ищешь баланс между работой и жизнью?, - продолжал Сократус. 
- Ищу! Найти не могу..., - посетовал Степан Андреевич. 
- А разве сейчас соотношение работы и жизни - это не баланс?, - продолжал сыпать вопросы собеседник. 
- Баланс-то есть, да не тот, которого я бы хотел, - Степан Андреевич привычно вступил на скользкую дорожку размышлений. 
- А почему ты знаешь, что баланс не тот?, - допрос продолжался. 
- Да просто чувствую!, - с силой ответил Степан Андреевич, понимая, что рационально этого объяснить не сможет. 
- А кто тебе мешает полагаться на чувства? Разве это сложно? Может попробуешь, как на весах, то добавлять работы, то убавлять, пока не почувствуешь то, что хочешь почувствовать?, - Сократус замолчал. 
«А ведь верно! Я ищу все новых заработков, а весы с чашами «Жизнь» и «Работа» действительно не придут в равновесие, если не попробовать разные варианты соотношений, разные варианты работы, и разные комбинации чередования работы и жизни», - лицо Степана Андреевича просветлело. - Ну, ладно!, - Сократус поднялся, давая понять, что у него есть другие дела. - Дальше по деревне не ходи - все закрыто. Пока вернешься в отель, уже и время ужина настанет. Ступай! 
Сократус протянул руку для прощального рукопожатия. Степан Андреевич пожал ему руку. Он был так занят мыслями о возможных комбинациях жизни и работы, которые ему не терпелось испытать по возвращении домой, что он забыл поблагодарить старика за то, что навел его на верную мысль. 
На следующий день он вернулся в деревню, чтобы отблагодарить своего нового знакомого специально купленной бутылкой коньяка, но... Он нашел старый гараж закрытым, и по всем признакам он не открывался уже много лет - двери заржавели и заросли диким виноградом. Этого не могло быть! Но так оно и было...


Иногда мысли в голову приходят сами собой, а иногда нужен кто-то, кто поможет тебе найти в твоей голове твои же мысли. 
14 сентября 2014 года. 
Остров Корфу. Греция. 


воскресенье, 14 сентября 2014 г.

5-я мистическая история: Антология кошачьих историй

Не все существующее зримо. Однако все существующее проявлено. Нужно только  заметить проявления. 
Когда люди видят разумное поведение животных, им думается, что это проявления их ума, но это совершенно не так. Все животные, и в этом смысле и человек тоже, руководятся силами, которые и проявляют себя таким образом. Это их ум изощряется, когда две вороны издеваются над кошкой, щипая ее то с одной стороны, то с другой. 

Степан Андреевич третий раз в Греции, и получается, трижды удивлен этой занятной деталью местного колорита - повсюду кошки. И вот с третьей попытки он решил задуматься над кошачьим вопросом всерьез - так, как он любил это делать, считая, ни много ни мало, исследованиями. 
Это раньше для исследований нужны были экспедиции и лаборатории. Сейчас все даже не в шаговой доступности, а буквально под рукой. Был бы только Интернет - этот всемирный бог информации с своим пантеоном самых разных сайтов, среди которых богиня Википедия, конечно же, самая полезная помощница в исследованиях. 
Степан Андреевич не расставался со своим ноутбуком нигде - это было ритуалом, подобным религиозному. Связь с миром должна оставаться всегда. Ведь и слово «религия» означает связь. 
Поиск начат с набора в поисковой строке сочетания «греческие боги». Разумеется, на первых позициях высказала свое мнение Википедия. Богов оказалось очень много, значит, поиск нужно сузить добавлением слова «кошки».
Всего-то и делов. Вот она - Артемида, которой приписывается покровительство кошкам. Она считалась богиней охоты. Но кошки не относятся к охоте в том смысле, что не помогают человеку охотиться, как, например, собаки. Что-то не так. 
Степан Андреевич встал и прошелся по кабинету, которым ему служил балкон его отельного номера. Под окнами он насчитал порядка десятка кошек, которые валялись в траве и на дорожках. Длинноногие, узкомордые и худые. Одна из кошек - рыжая - подняла голову и посмотрела на Степана Андреевича, и он вернулся к исследовательской работе. 
Пара кликов - и вот что-то новенькое. Кошки в Грецию были привезены из Египта, да еще и так, что грекам приходилось их воровать у египтян, которые чтили кошек, как священных животных. В Египте у кошек была своя богиня - женщина с кошачьей головой. Там у них среди египетских богов тогда были в моде такие гибриды - люди со звериными головами. Был даже довольно внушительный храм, где обитали тысячи кошек, уходу за которыми мог позавидовать среднестатистический египтянин. А если вдруг на улице какой-нибудь таксист на арбе случайно переедет кошечку, то его обычно забивали камнями насмерть рассерженные прохожие. Хорошо жилось кошкам в Египте. 
Заслуживало внимания имя богини, и если помнить, что в древнеегипетской письменности не было букв для гласных звуков речи, то звать ее могли и Басет, и Баста, и Бестия. Брата ее звали Бас или Бес. Семейка была специфическая. По легендам оба были жестокими к людям, а однажды Бестия умудрилась из кошки стать огромной львицей, чтобы сожрать всех людей. Но тамошние жрецы придумали хитрый ход - разлили пиво, подкрасили красным, чтобы было похоже на кровь, львица напилась, уснула и ее удалось вернуть обратно в кошачьи масштабы, избавив людей от опасности. 
Степан Андреевич поморщился. Его нелюбви к кошкам  нашлись теологические обоснования. За что их любить? За возможность погладить? За фотки «Ми-ми-ми» в соцсетях? За шерсть по всей квартире и аллергию на эту шерсть? Другое дело  - собаки. За человека жизнь готовы отдать. 
В древней Греции кошки даже мышей не ловили. Их держали для того же, для чего и сейчас держат в городских квартирах. Для ловли мышей люди использовали куда более проворных и старательных животных - хорьков, ласок и горностаев. 
Кошки... Почему их здесь так много? Степан Андреевич снова погрузился в исследования. Богиня Артемида, похоже, плевать хотела на кошек. Правда, отыскался один случай божественного участия в кошачьей судьбе. Афродита - богиня любви, пожалуй самая человеколюбивая богиня однажды обожглась на кошках. Одна из них влюбилась в своего хозяина и попросила Афродиту превратить ее в женщину. 
Афродита растрогалась любовной истории и выполнила просьбу, превратив кошку в женщину, с которой хозяин зажил одной семьей. Однако скоро другие боги, ведавшие разными ипостасями в жизни людей, стали предъявлять Афродите претензии - дескать, ты посмотри, что из мужика получается! Вино не пьет, в оргиях не участвует, диспутов избегает, драться разучился, к спортивным состязаниям охладел. 
Кошка оставалась кошкой - своенравной бездельницей, дающей себя погладить по настроению. Однажды, когда жена с кошачьей душой в очередной раз отказала мужу, под предлогом очередного приступа мигрени, Афродита подбросила в их постель живую мышь, на которую сработал кошачий инстинкт. Тут-то ее Афродита и вернула обратно в кошачье племя, спасая человечество от опасного отклонения в схеме отношений мужчины и женщины. 
Похоже, с тех пор кошки остались без покровительства, а женщины до сих пор испытывают необъяснимую тягу к кошкам. Особое участие в этом приняли традиции и мистические персонажи северных народов. Практичные северяне заставили кошек трудиться на благо человека на ниве мышеловства. Принимая во внимание кошачий характер, люди просто выгоняли кошек с низкой производительностью труда. Кошек не кормили - лови мышей и ешь. От хозяев кошкам часто доставалось то за покушение на сметану, то за мартовские серенады. Северные дети окончательно добили божественные замашки кошек невинными издевательствами.
Все это было, конечно, интересно, но не давало Степану Андреевичу ответов, приближавших его к чувству удовлетворенности. Значит, чего-то не хватает для полноты картины. 
Ладно! Заглянем поглубже в историю падения авторитета кошек. Быт древних земляков Степана Андреевича обнаружил среди прочих занятных традиций упоминание о мистических персонажах, имеющих отношение к кошачьему вопросу. Домовые, искренне озабоченные благосостоянием подопечных семей, нашли управу на кошачий нрав, по-своему давая ей понять, кто в доме хозяин. И в наше время домашняя кошка вдруг зашипит, выгнется дугой, вздыбит шерсть и смотрит куда-то в пустоту, а потом заверещав взберется на шкаф. Значит, кошечка только что огребла от домового. 
Однако и эта грань отношений человека и кошки не дала Степану Андреевичу близкого раскрытия заинтересовавшей его тайны. Правда, что-то такое, имеющее отношение к домовым или им подобным, не так давно уже появлялось в его мыслях. 
Что ж! Исследования, даже в их современном облегченном варианте, - вещь непростая. Незаметно за размышлениями пролетел день, и настало время вечернего погружения в пучину морскую. Купаться! Отдыхающие всех стран и народов, собравшиеся в маленький отель, засобирались на ужин, и пляж был почти пуст. Степан Андреевич сделал заплыв за буйки и вернулся посидеть на берегу. К нему потянулись кошки. Что это? Неужели оживились, почувствовал к себе исследовательский интерес?
Пока Степан Андреевич пересчитывал кошек вокруг себя, их поведение вдруг переменилось. Все, как одна, подошли к кромке воды и как будто чего-то ждали. Вдруг на некотором удалении от берега показалась голова, словно вынырнув. Кошки забеспокоились еще сильнее. Вот из воды показались плечи, грудь, живот... Этого было достаточно, чтобы опознать женщину. Неужели голая? Нет... Кажется, просто купальник телесного цвета. 
Женщина была хороша. Как-то особенно красива. Какой-то неземной красотой. Степан Андреевич деликатно потупил взгляд, чтобы не разглядывать пловчиху слишком пристально, и он прозевал момент, когда она направилась к нему и уселась на песок рядом с ним. 
- Ну, расспрашивай!, - певучим голосом приказала незнакомка. 
Степан Андреевич опешил. Он слышал, что курортные романы - штука решительная и скоротечная, но чтобы вот так с места в карьер или, что больше подходит, с корабля на бал... Он считал себя умеренно привлекательным мужчиной. Еще точнее, совсем не привлекательным. Тем не менее, из вежливости и чтобы подыграть до некоторого рубежа, он стал прикидывать в голове фразы для знакомства - как зовут, откуда приехала, чем в жизни занимается...- Значит, кошками интересуешься?, - незнакомка вела себя так, словно искала разговора, а не флирта. - Да. На кошках я и погорела. 
Кошки, тем временем, обступили ее со всех сторон и хором мяукали, стараясь подойти к незнакомке поближе. Однако она явно была к ним холодна и отогнала от себя кошачью компанию обычным «Брысь!». Отойдя на несколько шагов, кошки уселись вокруг нее по кругу и замолчали. Поразительно! - У кошек не может быть своей богини-покровительницы. Животные интересуют богов лишь в смысле поиска подходов к человеку. А человек богам был всегда интересен. Мы и выглядеть стараемся антропоморфно, чтобы почувствовать на себе, что такое быть человеком. Так-то мы все только и делаем, что стараемся помочь человеку, но ты попробуй это сделать при его характере! 
Зачем нам это нужно? Все очень просто - чтобы богов прибавлялось. Каждому человеку дается при рождении шанс стать богом - то есть так развить свой дух, что силы духа станет достаточно для великих свершений, и тогда он тоже станет богом. Однако есть проблема - на пути развития духа человек становится совершенно неуправляемым, неуемным, безрассудным, рискованным и опасным для себя и для всех. Боги нужны для того, чтобы помогать людям пройти этот путь роста. Но это трудно для богов. Человек сопротивляется помощи. Он все хочет делать сам.
Степан Андреевич молчал, опешив от происходящего. Однако ход мыслей незнакомки был ему понятен. Кто она, что знает такое?
- Я и есть Афродита, известная людям, как богиня красоты из древнегреческого пантеона богов во главе с Зевсом. Ты стал интересоваться историей кошек, и вот я рядом, чтобы рассказать тебе эту историю. 
«Не может быть! Конечно, не может быть! Это, наверняка, розыгрыш! Но откуда она знает о моих исследованиях? Из Интернета? За мной следят! Ее подослали?», - метались в голове Степана Андреевича мысли. - Мне, конечно, интересны твои рассуждения о кошках и богах, но вообще-то я и сама хотела разобраться в ситуации. Вот и пришла поговорить. - Афродита (если такое возможно) явно приглашала Степана Андреевича к разговору. 
- Привет, Афродита!, - решил на всякий случай сохранить шутливый тон Степан Андреевич, чтобы не дать повода понять, что он купился на этот розыгрыш. 
- Привет, Степан!, - улыбнулась Афродита. 
- Почему здесь так много кошек? На каждом шагу кошки! Почему они так встретили тебя и почему они сейчас так себя ведут - сидят, словно заколдованные, - Степан Андреевич пошел в наступление, чтобы в разговоре разоблачить каверзу тех, кто пытается его разыграть. 
- Здесь, в Греции, кошки остались без того, что есть у других животных. Видишь ли, если два и более живых существа объединяются для жизни, работы, охоты - чего угодно, то образуется некое существо, состоящее из них. Система. Греческое слово. Целое, состоящее из частей. Такое целое живет, как живое существо. Если частей много, то со временем систему возглавит дух. Он примитивно разумен и потому опасен. С людьми тоже такое происходит. Одно из названий духа человеческих сообществ - эгрегор. Тоже греческое слово. 
Степан Андреевич слышал эти слова, что-то такое читал, но не помнил подробностей. - На кошек... Именно на домашних кошек наложен запрет на образование систем, и поэтому все кошки одиноки. Когда-то давно кошачий эгрегор попыталась использовать против людей одна египетская богиня, для чего собирала кошек в большом количестве в своем храме, но люди ее перехитрили, кроме прочего, наложив особое заклятие. 
Именно об этом сегодня что-то такое читал в где-то в Интернете Степан Андреевич. «Все складно, но в чем же розыгрыш?», - размышлял он слушая собеседницу, назвавшуюся, ни много ни мало, богиней красоты. Правда, красота наличествовала, но Степан Андреевич старался не отвлекаться, а это отвлекало и сильно. - Когда одна домашняя кошечка якобы влюбилась в своего хозяина и попросила меня превратить ее в женщину, я не увидела в этом ничего подозрительного - любовь есть любовь. А может, это добавило бы в отношения мужчин и женщин новую линию. Правда, потом оказалось, что именно так египетская богиня-кошка пыталась преодолеть запрет заклятия. Удалось вовремя разгадать коварные планы и вернуть кошку к кошкам, - женщина замолчала и обвела взглядом окруживших ее кошек. - Она и сейчас здесь, только прячется. С тех пор, как люди оказались сильнее богов и обманули ее, она боится людей. Не показывается. Я же людей не боюсь, люблю их, - и она улыбнулась прямо взглянув в глаза Степана Андреевича, от чего он смутился. 
Афродита заливисто рассмеялась и сказала:
- Ну, мне пора. Есть еще дела... И вот что. Ты продолжай интересоваться системами и всем, что с этим связано. Занятная тема. Найдешь много интересного. Да... На твой вопрос, почему здесь так много кошек... Здесь кошки потеряли, вот и ищут до сих пор... - Афродита вошла в воду по пояс, нырнула в глубину и все...
«И в чем розыгрыш?», - остался недоумевать на берегу Степан Андреевич. 
13 сентября 2014 года. 
Остров Корфу. Греция. 


суббота, 13 сентября 2014 г.

4-я мистическая история: Аналогии простых весов

Люди часто ошибаются в определении места. Например, все думают, что любовь - в сердце. Или что душа иногда уходит в пятки. А еще все почему-то убеждены, что Бог живет на небесах. 
Вот так люди заходят в церковь помолиться, в смысле обратиться к Богу, но это оказывается похожим на случай, когда заходишь в телефонную будку, чтобы кому-то позвонить, а телефон не работает - кричи не кричи в трубку, никто не услышит. Короче, места знать надо!

Степан Андреевич относился к религии и религиозным чувствам граждан, скорее, терпимо. Сам он, хоть и был формально крещен в православие, к православным обрядам относился, как к чему-то из разряда шаманства. Согласитесь - все эти маскарадные одежды, завывания песнопений и кадильное задымление сильно похожи на битие в бубен или прыгание через костер. 
Однако при всем своем скепсисе, Степан Андреевич религиями интересовался и знал о них достаточно занятного в историческом, философском и даже технологическом планах. По крайней мере, он мог поддержать разговор на религиозные темы или спорить с адептами веры. 
Еще в автобусе, который вез его из аэропорта в отель, он услышал от транспортного гида - молоденькой соотечественницы - что на этом курортном средиземноморском острове предостаточно мест, связанных с жизнью православных святых, и эти места включены в туристические маршруты. 
Степан Андреевич с легким осуждением относился к поголовному азарту отдыхающих, не делающих отличий между шопингом, экскурсией и паломничеством. В своем школьном детстве он участвовал в соревнованиях по спортивному ориентированию, и носился вместе со всеми по лесу с картой местности и компасом, чтобы найти в кустах тайник и переписать цифры и буквы с него в доказательство того, что тайник был найден. 
Туристические бега отдыхающих были полной аналогией: бега по историческим местам с галочками отметок, что и здесь побывали - посмотрели, купили, покушали. 
Если Степан Андреевич и уподоблялся экскурсантам, так только в том, что его маршруты могли совпадать с общепопулярными, но искал он совсем другое и галочки ставил о другом. Он искал и собирал впечатления - от мест, от видов, от людей и даже от простых мелочей, на которые откликалась  его душа, создавая впечатление. 
Мало кто знает, какая это замечательная вещь - впечатления. Их можно собирать, хранить и просматривать, подобно старым фотографиям. Обычно люди как раз и фотографируют, чтобы потом из фотографии пытаться извлечь впечатления. Степан Андреевич поступал ровно наоборот. Он сразу запечатлевал впечатления и уже из них мог извлечь подробнейшие детали того, что эти впечатления вызвало. Даже если что-то было рядом, хотя и не замечалось. Например, положение Солнца, атмосферное давление, влажность воздуха и мириады запахов. 
Море - это, конечно, здорово, но предаваться возлежанию на берегу было слишком расточительной тратой времени жизни. Поселившись в отеле, Степан Андреевич решил для себя плавать в море всего два раза в день - рано утром и поздно вечером. Все остальное время посвящается любимому делу сбора впечатлений. 
Сегодня с утра был дождичек, и пляжные отдыхающие потянулись в город в шопинго-экскурсионных поход. На одном из отельных автобусов в город приехал и Степан Андреевич. 
Надо заметить, что любой средиземноморские город - просто шкатулка с впечатлениями. Греческие города, городки и деревеньки особенно богаты на прелесть какие замечательные впечатления. А маленькая столица остова Корфу - просто концентрат впечатлений.
Повинуясь больше интуиции, нежели расчету, Степан Андреевич потянулся вслед за вереницей постояльцев отеля. Он подслушал, что некоторые из них решили начать городскую экскурсию с посещения одной церквушки, посвященной одному авторитетному греческому святому. Все спешили успеть к утреннему богослужению, потому как всем известно, насколько красивы греческие церковные песнопения. А заодно в этом районе целые кварталы самых разных магазинов. 
Церквушка оказалась простенькой, а магазинчиков вокруг было действительно много. Особенно сувенирных. Степан Андреевич не очень-то любил сувениры - уж больно нарочито они рассчитаны на примитивные инстинкты туристов, и в этом смысле магнитики на холодильники ни чем не отличаются от бус для индейцев. 
Гораздо большую ценность представляют старинные вещи, которые давали такой сильный импульс впечатлений, что Степан Андреевич буквально охотился за ними. Правда, на этот раз у него был план - купить своей маме иконку святого, и их действительно продавали во множестве вариаций исполнения в сувенирных лавочках вокруг церкви. 
В одной из витрин Степан Андреевич вдруг увидел старинную вещь - небольшие медные весы. Символизма в весах всегда было, хоть отбавляй, и он засмотрелся на них. 
- Нравится?, - услышал он голос за спиной и обернулся. 
Весьма и весьма древний сухонький старичок смотрел на него живыми и даже задорными глазами. Такие могут оказаться весьма бойкими и любят подтрунивать над молодежью, расставляя словами невинные логические силки. Старик говорил по-русски, но, судя по акценту, русским не был. 
- Ты ведь русский? Я знаю русский. За долгую жизнь волей неволей научишься языкам, особенно, если знаешь секрет, - старик явно интриговал. 
- Какой секрет?, - Степан Андреевич догадался, что это какой-то секрет изучения языков. 
- Секрет любого языка не в словах, а в смыслах. Желай передать смысл, и слова найдутся. 
Степан Андреевич немного опешил от такого быстрого старта философского направления разговора. Он заинтересовался, но решил особенно не увязать в дискуссии. Мало ли что у этого уличного торговца на уме. Все они хотят только одного - продать. 
- Наверное, думаешь, что весы - это символ равновесия?, - старик улыбнулся, потому что угадать такое несложно. 
- Ну, не только, - Степан Андреевич нехотя поддержал очередную затравку разговора. - Весы в руках Фемиды - символ беспристрастной справедливости. 
- Похвально!, - с почти неуловимой издевкой заметил старик. - И все, что приходит в голову?
Степан Андреевич невольно задумался. 
- Никогда не думал, что весы - это символ отношений?, - старичок снова интригующе зацепил внимание Степан Андреевича. - Если провести аналогию между весами и отношениями людей, то получится что-то вроде игры, в которой каждый кладет на чашу весов другого свою гирьку добра и получат на свою чашу ответную гирьку. Это продолжается, пока длятся отношения или идет разговор. Обычно люди скупы на добро и кладут гирьки все меньше весом - себе нужно оставить. Такие отношения угасают. А теперь представь, что каждый будет делать другому все больше добра: к приветствию добавит комплимент, к благодарности добавит пожелание здоровья, к совету добавит предложение помощи. В ответ же получишь ответное утяжеление гирьки добра. Такие отношения развиваются по раскручивающейся спирали. Были чужими - стали друзьями, а потом и братьями. С теми, кто так поступает происходят чудеса - они становятся сильнее и могут сами творить чудеса, вплоть до исцеления других людей или обретения вечной жизни..., - старик замолчал, с удовольствием наблюдая, как загрузил посетителя изрядной порцией знания, а тот пребывал в легком трансе, обрабатывая информацию. 
Степан Андреевич действительно не ожидал такого ни от обычного продавца сувенирной лавки, ни от себя. Он явно ушел в себя. 
- Пожалуй, достаточно, - к чему-то сказал старик. - Иконку-то маме покупать будешь? Возьми вот эту - тут больше сходства с оригиналом, - и старик кивком головы показал на церковь. 
Степан Андреевич отдал старику деньги, а тот, как заправский продавец, дохнул на иконку и протер рукавом, чтобы лак заблестел. 
- Надо бы еще в церковь заглянуть, - Степан Андреевич вспомнил подслушанный в автобусе разговор соотечественниц. - Ну, чтобы иконку освятить. 
- Не в этом случае. И так сойдет, - не совсем понятно ответил старик. 
Степан Андреевич подумал, что надо идти дальше. 
- Хочешь один совет на дорогу?, - старик заглянул ему в глаза.
Степан Андреевич кивнул. 
- Ты людям-то помогай, силы свои не экономь и делай свою гирьку добра все более весомой. 
Не до конца понимая всей полноты совета старика, Степан Андреевич из вежливости, в благодарность, слегка поклонился ему. С чего-то вдруг Степану Андреевичу запомнились странные истоптанные сандалии на ногах старика. 
На обратном пути в автобусе Степан Андреевич рассеянно пропускал мимо ушей пересуды отдыхающих о сделанных покупках и о том, что они заходили в церковь, чтобы поцеловать обувь мощей святого, которые там покоились. 

Ну, и стоило ради этого заходить в церковь?. Имеющий мобильный телефон не заходит в телефонную будку...

12 сентября 2014 года.
г. Керкира, о. Корфу, Греция. 




пятница, 12 сентября 2014 г.

3-я мистическая история: Апология комплимента

Множество всевозможных миров неоспоримо, но все они легко могут быть отнесены всего к двум - внутренним или внешним. Вот так и каждый человек имеет свой внутренний мир и мир внешний, окружающий его. Между этими мирами есть масса занятных различий. Например, если наблюдать со стороны, как какой-нибудь мужчина отвешивает комплименты женщине, то можно сгореть со стыда за банальности, пошлости и штампы. Однако сама мишень в это время принимает все за чистую монету и купается в теплом море слов, чувствуя себя на седьмом небе от счастья. А дело все в том, что парочка в одном мире, внутри которого им хорошо, а наблюдатель в другом, из которого, как извне, происходящее событие выглядит, как мерзость. Может, и Принцип Гейзенберга так же устроен?

Степан Андреевич неплохо разбирался в людях. Так о нем говорили, а раз так, то и сам он так считал. Когда молоденькая симпатичная стюардесса протянула ему коробку с обедом, он благодарно улыбнулся ей, но улыбки в ответ не получил. Вернее, стюардесса попыталась улыбнуться, но на лице появилось лишь выражение какого-то глубокого страдания. «Надо бы подбодрить как-нибудь девчонку!», - подумал Степан Андреевич, но стюардесса уже покатила свою тележку с едой дальше по салону самолета. 
Степан Андреевич вдруг почувствовал себя очень неуютно, и причина этого неуюта была какой-то... Будто повеяло тоской. Смертельной тоской. А еще он почувствовал чье-то присутствие и даже повернул голову к соседнему креслу, но там, конечно, никого не было - весь тринадцатый ряд был свободен. «Люди суеверны!», - подумал Степан Андреевич. 
Он без аппетита поковырял убогую самолетную еду, сложил все обратно в коробку, оставив только пластиковую чашечку для чая. Степану Андреевичу почему-то захотелось чаю, хотя не сказать, чтобы он был чайным фанатом. Да и какой здесь чай? Чайный напиток... Особый самолетный формат отражался во всем: скудный обед, тесное кресло, узкий, как склеп, туалет... маленькая пластиковая чашечка под чай. 
- Чай, кофе, с лимоном, с молоком!, - прозвучал над ним голос той самой печальной стюардессы. 
Она протянула к нему маленький пластиковый подносик. Степан Андреевич поставил на подносик чашечку и неожиданно задорно пропел: - А давай-ка мне чайку, красавица!
Он ожидал в ответ чего-то вроде: «Ты сдурел, старче?», но стюардесса посмотрела на него с надеждой, в глазах с которой нищие бросаются именно к тому прохожему, который подаст. Степан Андреевич был как раз из таких безотказных любимцев попрошаек, кришнаитов, цыганок и пропойц. Но тут была девушка, и с ней что-то случилось. - Ваш чай!, - сдавленным голосом прошептала девушка, как будто еле сдерживала слезы. 
Она протянула Степану Андреевичу подносик с чайным напитком в чашечке. Ей пришлось склониться, чтобы дотянуться до крайнего кресла у окна. Самолет качнуло на воздушной яме, качнуло и стюардессу. Степан Андреевич вдруг увидел прямо перед своими глазами в вырезе блузки девушки туго сомкнутые груди. В подобных ситуациях он строго деликатен и всегда отводит взгляд, но тут...- У вас красивая грудь!, - и он задохнулся от пошлости, которую изрек. Какой черт дернул его за язык? Сказать такое! «Нужно извиниться!», - решил он. 
Однако дальше стало происходить что-то совершенно невообразимое. Стюардесса села на соседнее кресло и посмотрела на него, как если бы приготовилась услышать от него ответ на вопрос, решение задачки или что-то очень важное или нужное ей. 
Степан Андреевич как будто понял ее, хотя готов был биться об заклад, что не понимает, зачем он это делает. 
- О-о-о! А глаза какие у тебя красивые! Как синь небесная! Или омут глубокий, что манит потонуть в нем всяк и каждого!, - где он слов-то таких набрался?
Степан Андреевич будто разделился надвое. Один с ужасом смотрел на происходившее и на себя самого, как со стороны, злясь, смущаясь и стыдясь за каждое произнесенное слово. Другой говорил, как порхал, подобно жаворонку в знойном небе, заливаясь руладами слов. 
Девушка задышала глубоко, вздымая грудь и разомкнув губы. 
- А уста-то какие у тебя сахарные! Губки - что вишенки! Сочные, нежные и упругие! За один поцелуй твой молодцы готовы головы сложить, на край света пойти, мать-отца родных забыть! А брови!... Чародейка! Красавица! Дочь богов!..., - Степан Андреевич сделал над собой усилие и словно пробился внутрь какой-то крепости, отыскал самого себя, схватил за грудки и встряхнул, что есть мочи, чтобы привести в чувство. Получилось!
Степан Андреевич обнаружил возле себя в соседнем кресле красивую стюардессу, которая, обратив к нему лицо, сидела с закрытыми глазами. «Может, устала, присела да и заснула. А что? Почти весь ряд свободен...», - он попытался найти какое-то разумное объяснение ситуации. 
Девушка вдруг открыла глаза, посмотрела на Степана Андреевича и, вернув своему лицу страдальческое выражение, буквально взмолилась:
- Ну, пожалуйста! Продолжайте! Дайте еще хоть глоток!
Странная раздвоенность снова накрыла Степана Андреевича: один он скривился, как от зубной боли, другой расплылся в блаженной  ангельской улыбке. - Волосы твои, как волны морские!
Девушка вновь прикрыла глаза, и лицо ее разгладилось от страдания. - Златовласка! - внешний Степан Андреевич мысленно закатил глаза от возмущения. Внутренний двойник, взмахнув крыльями, продолжил:
- А руки! Прикосновение этих нежных пальчиков лечит и придает сил любому, кого ты осчастливишь, о богиня!
Степан Андреевич, точнее, внешняя его ипостась - трезвая, не потерявшая рассудок, вновь усилием воли мысленно зажала ладонями рот второму субъекту, совершенно уже бесстыдно распоясавшемуся. И вроде бы удалось. 
Девушка снова открыла глаза, и Степан Андреевич уже искал слова, чтобы разрядить обстановку, но стюардесса, красивая молодая женщина, вдруг наклонилась к нему, прикоснулась губами к его щеке, и, вставая, сказала:
- Спасибо вам!, - и стала пробираться между креслами. «А попка у нее хороша!», - вдогонку подумал один и осадил его другой. 
Не смотря на всю странность этого происшествия, Степан Андреевич испытывал ничем не объяснимое убеждение в том, что произошло что-то очень правильное. На душе было легко. Он повернулся к окну и задремал. 
Сон - не явь, и если приснится всякая фигня, в которой ты разговариваешь со странным мохнатым существом вроде рыжего кота с огромными желтыми глазами, то на то он и сон. 
Мимо задремавшего Степана Андреевича  прошла стюардесса Аня и посмотрела на старика с теплотой. 


Определенно, на небесах все не так, как на земле...
11 сентября 2014 года.
Остров Корфу. Греция.


четверг, 11 сентября 2014 г.

2-я мистическая история: Авиакатастрофы и их бортовые причины

Птицы, летающие по небу, и люди на самолетах, все равно остаются жителями земли, а есть небожители, и это не то, что обычно  приходит в голову.
По рукаву, соединяющему аэропорт с самолетом, идут люди. На входе они здороваются со стюардессами. Те улыбаются в ответ, как будто по-настоящему рады. За спиной стюардесс занавеска, скрывающая каки-то алюминиевые ящики с какими-то бортовыми принадлежностями. 
В занавеске на уровне глаз есть маленькая дырочка, через которую входящих рассматривает внимательный глаз. Вообще-то папа глаз, но дырочка одна, и глазам приходится приникать к ней по очереди. Это не очень удобно.
Вот «на пороге» самолета показался очередной пассажир, и за дыркой в занавеске заметались глаза, стараясь лучше разглядеть вошедшего. На первый взгляд, ничего особенного: лет пятидесяти с небольшим мужчина, начинающий седеть и лысеть, одетый... как типичный пенсионер. Ну, что ж! На этот раз повезло. 
Степан Андреевич взошел на борт воздушного судна и сразу почувствовал себя неуютно. Он словно споткнулся. Что-то не так! Однако на манекеновских лицах стюардесс ничего не изменилось. Тем не менее, одна из них ожила и произнесла мелодично-механическим голосом: 
- Ваше место - тринадцать «эф»!, - и показала рукой вглубь салона. «Как тринадцать?», - вскинулся Степан Андреевич, ведь этого не могло быть. - Как это тринадцать? У меня же четырнадцатое место!», - он ткнул пальцем в отрывной талон билета. 
-Четырнадцать - это время вылета, - и стюардесса отвернулась от него к следующему пассажиру, давая понять, что у бестолковости есть предел приличия. 
Убитый новостью Степан Андреевич побрел занимать свое место, вспоминая с одобрением англичан, у которых нет ничего под номером «13». Чертова дюжина оказалась не единственным ужасным обстоятельством. На весь тринадцатый ряд не сел никто, кроме него.  «Люди не дураки! Несчастливые места никто не покупает, а я...», - сетовал Степан Андреевич. 
Из иллюминатора открывался вид на крыло, и оно в полете ходило ходуном, вибрируя под напором встречного воздушного потока, что вызвало панические атаки. Вдобавок, откидной столик от тряски самопроизвольно откидывался, пугая Степана Андреевича неожиданно громким стуком. 
Когда раздавали коробки с едой, стюардесса, словно ожив, с такой жалостью посмотрела на него, что он с новой силой забеспокоился и поел без аппетита. Почему она так посмотрела? Что с ним не так? И Степан Андреевич привычно заскользил по волнам размышлений о своей судьбе, как опытный серфенгист - не упуская волну и не давая ей накрыть его с головой. 
Так он и коротал время полета. Иногда это лучше, чем читать  - там чужие судьбы, а здесь своя. 
Когда очередь наевшихся и напившихся пассажиров и пассажирок к туалету иссякла, и они заснули, Степан Андреевич решил, что настал его черед. Крохотная кабинка, не к месту напоминавшая склеп, вызвала легкую клаустрофобию. Он снова почувствовал неладное. Ища ответа в тусклом туалетном зеркале, Степан Андреевич повернулся к нему и с ужасом вскрикнул. Из-за его спины на него смотрели два глаза, отражавшихся в зеркале. 
Разумным, естественным, правильным было бы резко обернуться, но это было слишком страшно, и Степан Андреевич решил получше рассмотреть жуткие глаза отраженными в зеркале. 
Глаза эти явно не были человеческими. Они выглядывали из темноты приоткрытой дверки шкафчика. Если бы глаза не смотрели, а просто были, то Степан Андреевич подумал бы, что они принадлежат какой-нибудь детской игрушке - типа плюшевого мишки или Чебурашки. 
Успокоив себя, что это действительно детская игрушка, зачем-то спрятанная в туалетный шкафчик, Степан Андреевич осмелел и обернулся, но тут глаза моргнули. Он вздрогнул и оказался на грани потери сознания. 
- Слышь! Давай поговорим, - сказало это чудо из шкафчика голосом пропойцы, и Степан Андреевич по-настоящему выпал в обморок, но начав падение, стукнулся затылком о зеркало и пришел в себя. 
- Ты чего боишься-то?, - вполне миролюбиво и даже обидчиво спросил обладатель нечеловеческих глаз. 
- Ты кто?, - хриплым от страха голосом голосом перенаправил вопрос Степан Андреевич. 
- Капитон!, - солидно представился нечеловек, и из шкафчика вытянулась рука, вернее, лапка, похожая пальцами на человеческую руку. 
Ужасаясь своей безрассудной смелости, Степан Андреевич пожал протянутое рукопожатием и ответил:- Степан Андреевич!
- Ага! Очень приятно! Все еще боишься? Не бойся!, - казалось, что незнакомец, вернее, новый знакомый добивается расположения и доверия Степана Андреевича. 
- Но кто вы?, - по-прежнему с беспокойством в голосе спросил он. 
- Ну, как бы это... Если по аналогии с домовым, то бортовой. Это, то есть, мы - это такие существа, которых вы называете «нелюди» или «нечистая сила», но второе нам обидно. Хотя..., - и он задумался. 
- Что вам от мне нужно?, - жалобно спросил Степан Андреевич. Он по-прежнему боялся этого... бортового. 
- Понимаешь, какое дело... Ничего, что на «ты»? Можно?, - и бортовой дождался растерянного кивка головой. - Вот так живешь, вернее, летаешь с людьми, а поговорить-то и не не с кем, - и он он снова замолчал, задумавшись о чем-то о своем. - А поговорить-то хочется! А тут ты... Ты не представляешь, как я рад! Это большая редкость, когда попадается пассажир, вроде тебя, с которым поговорить можно. В смысле, который..., - Капитон, похоже, запутался. - Короче, ты можешь меня видеть, слышать и разговаривать со мной, и таких - один на миллион!, - глаза бортового возбужденно сверкнули из шкафчика. 
- А зачем ты... А что ты тут делаешь в самолете?, - Степан Андреевич неожиданно для себя успокоился и почувствовал приступ любознательности, свойственной ему с детства.
- Понимаешь, Степан... Можно по-простому?, - и кивнув сам себе, продолжил. Вы - люди - странные. У вас у каждого силищи... ну, типа магической, - немеряно. Но вы и не знаете об этом, отчего, бывает, взорвется в ком-нибудь такая сила от обиды или плохого настроения, и во тебе какой-нибудь природный катаклизм или техногенная катастрофа. Если бы это только случай, когда дом может сам загореться у хозяйки, застукавшей хозяина с соседкой, - тут и домовой справится. А в небе, где люди сами себе предоставлены, случаются авиакатастрофы. Вот мы - бортовые - и следим за людьми: как бы чего ни вышло. - Капитон говорил об этом и возмущенно, и озабоченно. 
- И что же?, - с интересом к технологиям спросил любознательный Степан Андреевич. 
- Понимаешь: мы сразу чувствуем, если в ком-то из пассажиров взорвется его сила, и разным макаром пытаемся помешать этому случиться. Ну, там, нашепчешь на ухо, чтобы кто пристал к расстроенному с разговором, чтобы тот излил душу и разрядился. А еще можно стюардесс потихоньку использовать..., - Капитон хмыкнул. 
- Ну, вот, к примеру, наклонится она к такому взрывоопасному пассажиру, чтобы чайку ему подать. Я тут как тут, нашепчу ей, чтобы наклонилась еще чуть пониже. Тот заглянет ей в вырез да и  заглядится, да и забудется, сменит пластинку, заигрывать начнет... У меня со многими стюардессами контакт, что называется, телепатический, - он вдруг сменил фривольное настроение на мрачное, и глаза его помрачнели. 
- Тут такое дело, собственно. Тут ты кстати. Мне с тобой повезло..., - Капитон некоторое время молчал. 
- Сегодня девочка одна дежурит... У них любовь была с одним пилотом, с Гришкой, и сегодня, как раз, его смена. Ну, короче, они расстались на днях, она беременная, оба на нервах. Оба сейчас в крайне взрывоопасном состоянии, - в голосе Капитона звучало искреннее волнение. 
- Я тебе скажу по опыту - это особый случай. Два человека взрывоопасных, и оба из одного экипажа, да еще и по регламенту они почти не пересекаются, значит, дуются друг на друга и наращивают критическую массу. Выручай, брат! Давай на пару. Я займусь пилотом, тебя туда все равно не пустят, а у меня лаз есть. А ты займись стюардессой, Анечкой. Даже если просто разозлишь ее на себя, вызовешь раздражение - уже хорошо. Нам бы только приземлиться благополучно, - бортовой замолчал, что-то прикидывая в уме. - Но я-то что? Мы не умираем, как люди, а там - сто двадцать шесть человек. Так что, давай, действуй. 
Степан Андреевич краем сознания отметил, что он один из ста двадцати шести, но сейчас это его не напугало. А девушку он заприметил еще, когда она подавала ему коробку с едой. Степан Андреевич знал, что ему делать. 
В дверь постучали. 
- С вами там все в порядке? Вы там не курите?, - это был голос той самой стюардессы. 
«В бой!», - скомандовал себе Степан Андреевич и вышел из туалета. «Ни пуха!», - услышал он шепот за спиной. 


Степану Андреевичу было жаль, что разговор с бортовым пошел по такому руслу. Просто хотелось спросить - что же там было с тем самым «Боингом». Неужели, не сбили?

10 сентября 2014 года
Остров Корфу. Греция.


среда, 10 сентября 2014 г.

1-я мистическая история: Аэропорт - это портал между мирами

На самом-то деле, в мире целое множество миров, и люди даже не замечают, переходя из одного в другой. Правда, не все границы миров преодолимы человеком. Вернее, не каждым. 
Строгий вид пограничника смутил Степана Андреевича. «Может, встать в очередь к другому, с лицом подобрее?», - подумал он, беспокойно оглядывая вобщем-то одинаковых, как близнецы, погранконтролеров. 
Повод для беспокойства был. Как-то раз Степан Андреевич заглянул куда-то в Интернете, чтобы узнать свою налоговую историю, и ужаснулся. Лет двадцать назад у него был старенький автомобиль, который он оставил на запчасти соседям, переезжая из глубинки в столицу. И вот оказывается, все это время исправно рос долг неоплаченного дорожного налога.
Степан Андреевич наслушался страшных историй, в которых должников с позором и злорадством не выпускали за границу, а летел он именно туда. Такое с ним теперь случалось. Пенсия, и можно путешествовать. Сегодня он вылетал в Грецию. 
Под строгим взглядом пограничника, означавшего всего лишь «Следующий!», Степан Андреевич ссутулился, словно прячась, сделал шаг назад и наткнулся на колесо детской коляски. Засуетившись, размахивая руками и даже от чего-то вспотев, Степан Андреевич настойчиво пропустил вперед себя семью из молодых мамы, папы и ребенка в коляске, который тоже, казалось, посмотрел строго. 
Облегчение длилось недолго и Степан Андреевич, мысленно перекрестясь, шагнул к окошку кабинки пограничного контроля. 
Прапорщик буравил взглядом напряженно-растерянное лицо пассажира. Потом он почему-то хмыкнул, и сердце Степана Андреевича сжалось. Белобрысый прапорщик что-то прочитал на своем компьютере и вдруг, улыбнувшись, с размаху поставил штамп в загранпаспорте. На ватных ногах Степан Андреевич засеменил по конвейеру предполетной проверки. 

Аэропорт - это особое место. Знающие люди называют такие места порталами - переходами между мирами. Шутка ли: вот только что опирался ногами о землю, а вот уже не касаешься. В аэропорту люди перемещаются из мира в мир, как через шлюзы. А может, это похоже на фильтры. Говорят, что такие перемещения удаются не всем, и есть опасность выйти из одного мира, но не войти в другой. 

Только, было, волнение Степана Андреевича стало спадать после прохода через череду фильтров аэропорта, как новая напасть, взволновавшая его еще больше. Ну, неужели никто не замечает этого ужаса? 
С периодичностью в пять минут женский голос репродукторов объявляет о поиске двух-трех пассажиров, опаздывающих на посадку. Объявления повторяются, а потом звучат новые - чтобы эти люди забрали свой багаж, и получается, что самолеты улетают без них. 
Вот так и пропадают без вести! А вдруг, в место выдачи багажа опоздавшие так и не приходят? И все это так спокойненько, как будто ничего не происходит. 
Теперь Степан Андреевич мысленно ругал  недобросовестного прапорщика, который должен был уличить злостного неплательщика налогов в  задолженности и оставить его на земле. Но тот, гад, поулыбался, видимо, зная из своего компьютера о судьбе Степана Андреевича пропасть  аэропорту, пропустил его в аномальную зону, не взирая на инструкции. 
Вжавшись в кресло в зале ожидания стерильной зоны (Слово-то какое!), Степан Андреевич, испуганно озирался, силясь увидеть, не исчезают ли люди, испаряясь или растворяясь в воздухе среди других. Однако ничего такого не происходило, и все же он что-то чувствовал, и это чувство нарастало. Степан Андреевич всегда доверял своей чувствительности. Она была с ним с детства, а известно, что дети могут видеть то, что недоступно взрослым. 
Перед Степаном Андреевичем остановилась и внимательно рассматривала его маленькая девочка, лет трех. Она склоняла голову то на одну сторону, то на другую, будто перед ней была какая-то диковинка. Это еще больше напугало Степана Андреевича, и он стал осматривать и ощупывать себя - не испаряется ли. 
Девочка же, распахнув глаза, как от ошеломления, отбежала к родителям, и показывая в сторону Степана Андреевича пальцем, пыталась отвлечь их от разговора. 
Ну, вот - это произошло и с ним. Степан Андреевич попал в параллельный мир, в котором он видел людей, а они его нет. Наверное, только девочка его видела, потому что она озабоченно посматривала в его сторону. 
О ужас! Степан Андреевич услышал свою фамилию, свой рейс и что он опаздывает на посадку, но не смог сдвинуться с места. Он попытался поднести руки к лицу, но и этого не получилось, вернее он не увидел своих рук, до этого лежавших на подлокотниках. Он растворился! Его больше нет!...
Однако он все же продолжал видеть всех вокруг себя. Осталась последняя надежда, пока не исчезла и эта его последняя способность. 
Девочка!
- Девочка!, - позвал он жалобным голосом. Девочка оторвалась от игры и повернула голову к нему. 
Появилась надежда - как соломинка для утопающего. - Девочка! Помоги мне! Спаси меня!, - кричал Степан Андреевич, но  уже не слышал своего голоса. 
Девочка деловито подошла и осмотрела его с ног до головы, как пациента. Степан Андреевич попытался объяснить, что с ним произошло то же, что и с другими пропавшими пассажирами - он пропал. Но голос у него окончательно иссяк - от него самого не осталось почти ничего. 
И все же, девочка продолжала видеть его. Она стояла рядом и смотрела ему в глаза. Если она видела его глаза, то Степан Андреевич изо всех сил постарался посмотреть на девочку с мольбой. По-настоящему последняя надежда...
Последняя. Девочка опустила взгляд в пол, повернулась и медленно пошла обратно. 
«Все!», - успел напоследок подумать Степан Андреевич или то, что от него осталось. 
Угасающее сознание увидело расплывающееся пятно того, что недавно было девочкой - его надеждой на спасение. Пятно-девочка наплывало, увеличиваясь в размерах, заполнило все пространство... а черт его знает, пространство чего. 
Яркая, ослепительная вспышка, в миллионы раз ярче Солнца, и... Степан Андреевич увидел свет. 
Увидел мир.
Увидел перед собой девочку. 
Странно, но вокруг были люди, и двое из них - родители девочки - бежали к ней, потому что она собиралась для надежности треснуть странного дядьку еще раз по лбу, как дубинкой, сложенным автоматическим зонтиком. 
Степан Андреевич услышал голос с небес - диктор просил его пройти на борт самолета. 
Тайна пассажиров, пропадающих в аэропортах, оказалась простой. Или только показалась простой. Кто его знает. 

Каждый аэропорт - это портал.

9 сентября 2014 года
(борт самолета)