Автор

Моя фотография

Преподаватель Академии народного хозяйства, писатель, пенсионер...

воскресенье, 16 апреля 2017 г.

Небесный лифтёр


Небесный лифтёр


Парочка скворцов пролетела перед стеклом и уселась на заборе.
Что? Уже? Скворцы прилетели?
Скворцов шевельнул рычажком, и дворники счистили пару белых пятнышек, только что упавших на лобовое стекло. Скворцы отбомбились. От радости, наверное. Весна во всём.
В окошке мансарды жена помахала рукой, провожая мужа. Она делает это всякий раз, когда Скворцов садится в машину и прогревает двигатель, перед тем как ехать на работу.
Скворцов сегодня едет на работу, несмотря на субботний день и личный праздник. День рождения. Пятьдесят пять лет. Говорят, с этой даты юбилейными становятся пятилетние отрезки жизни. А что? Разумно! Кто его знает, всякий ли дотянет до очередного десятилетнего рубежа?
Можно было бы по такому случаю не выходить на работу, и Скворцов так и поступил бы, но… когда тебе пятьдесят пять, и у тебя есть работа, приходится ей дорожить. Если начальство объявило выходной день рабочим, выходи на работу. Даже в такой день. День рождения.
Скворцов крутанул ручку и включил радио. Угадал! Кто-то, поздравляя кого-то, заказал песню. Из динамиков  полилось ностальгическое: “Не могу я тебе в день рождения дорогие подарки дарить…”. Это уж точно! Всё дорожает. Однако жена потратилась на дорогой подарок мужу, и Скворцов благоухал мужскими духами от Бандераса. Скворцов вовсе не пижон, но работает с людьми, а это обязывает. Стричься, бриться, утюжить рубашки, подбирать под них галстуки, ботинки начищать… В такую сезонную грязь в их деревне, за ботинками нужен глаз да глаз!
Работа с людьми. Песня из детства навеяла воспоминания. Не позволив мысли поддаться искушению по-стариковски запричитать: “Вот раньше-то было…!”, Скворцов верной рукой направил мысль к размышлениям. Опыт, который, как известно, не пропьёшь, цепко выхватывал из наблюдений непорядок. Его хватало. Если ты всю свою трудовую биографию прописал в больших и жестких организациях, если поднялся по служебной лестнице на высоту хотя бы мелкого начальника, то впитал в себя незыблемое правильное - то, как должно быть, а если по другому, то не будет работать или будет работать плохо. Теперь, куда бы ни занесло Скворцова, он видел неправильное, и знал, как правильно. Именно это, по мнению знающих людей, называется профессионализмом. Настоящий профессионал имеет в своем уме картинку правильного и направляет то, чем занимается, к видимому только ему идеалу. Подошел к глыбе мрамора, увидел в ней скульптуру совершенной фигуры человека, взял в руку молоток и отсёк всё лишнее.
Стремление к идеалу - вот в чем профессионал. В отличие от них, умельцы, умеющие делать, как кажется, то же самое, просто пытаются высечь скульптуру, и делают это всё лучше раз от раза.
Скворцов прервал на мгновение свои размышления, шагнул в открывшиеся двери лифта, нажал на кнопку шестого этажа, повернулся лицом к двери и зажмурил глаза. Предстояло подниматься вверх в лифте со стеклянными стенами в открытом внутреннем дворе офисного здания.
Скворцову было страшно. Он боялся высоты. До шестого этажа он как-то справлялся со своими страхами, но выше… В здании восемнадцать этажей, и только от мысли об этом у Скворцова подгибались колени.
На шестом этаже располагался офис компании, в которой работал Скворцов. Рабочее место его было одним из таких же в “оупен спейсе”. В огороженном с трех сторон закутках чувствуешь себя в своем кабинете  лишь на три четверти, а на одну четверть оказываешься открытым для всех, и кажется, что на все четыре стороны. Внешние стены здания, стеклянные от пола до потолка, открывали прекрасную панораму столицы, но Скворцов не наслаждался видами. Боялся высоты. Рабочее место он выпросил самое далекое от окна, из-за чего было темновато, а мимо все время ходили туда-сюда коллеги. Уткнувшись в монитор компьютера, Скворцов проводил час за часом свои рабочие дни, и его это вполне устраивало, вот только…
Ну, не мог он не замечать непорядка, неправильного, несовершенного и не мог относиться к увиденному спокойно. Нервничал. Переживал. Сдерживал себя, чтобы не вмешаться.
По опыту знал, что сложившиеся системы никому не позволят нарушать в них равновесие. Растопчут и выплюнут. Да и начальство не любит, когда кто-то, помимо него, вмешивается в начальственные дела. Даже если от этого польза. Опасаясь вылететь на улицу, остаться за порогом, лишиться работы, Скворцов помалкивал.
Бывало, получит по электронной почте письмо. Особенно, если не ему адресованное, а просто его добавили в список рассылки. Прочтет Скворцов, поймет, что содержание письма его не касается, и начинает свою игру.
Сначала он позвонит автору письма и, прикидываясь дурачком, станет выяснять, что тот на самом деле имел ввиду. Автор письма сперва растеряется, но потом все же придет в себя и догадается, что письмо его, скорее всего, никто не понял, потому что получилось непонятно.
Удовлетворившись интонациями голоса коллеги, Скворцов пообещает помочь и придет к тому в гости. Там он сядет рядышком с горе-писателем, потеснив его в закутке “оупен спейса”, поможет переписать заново - чтобы стало понятным, вычистит список рассылки, объясняя, что кому полагается знать, а кому - нет, а затем мягко заставит обзвонить заинтересованных лиц.
С этого момента Скворцов будет сидеть в сторонке и с удовольствием наблюдать, как в гостях у его молодого коллеги перебывают все, кому нужно, и поговорят о том, о чем следует. Иногда Скворцов вмешивается в диалоги, подкидывая идеи, подсказывая решения и провоцируя дискуссии. Теперь задача будет решена.
После всего Скворцов потихоньку возвращается на свое рабочее место и находит в почтовом ящике своей электронной почты еще одно такое же письмо. Или еще парочку…
Со временем дела у компании заметно поправились. Скворцов все чаще оказывался “добавленным в копию” при рассылке писем, уже совершенно не имеющих к нему отношения. Скорее всего, коллеги делали это бессознательно, а может, именно так и действует пресловутый “коллективный дух”?
Начальство удивлялось, радовалось, строило планы на будущее. Среди причин звучали популярные и понятные менеджменту “мотивация”, “кипиай”, “лидерство”, “видение”, “миссия”... Соображения об экономической эффективности компании привели начальство к мысли о кадровых переменах, вливании свежих сил, омоложении персонала. Скворцов еще не знал, что тренд развития ситуации ведет его к увольнению.
Кабина лифта остановилась и сообщила об этом мелодией. Двери открылись, и Скворцов шагнул вперед... Ого! Крыша! Взору открылась бескрайняя даль Москвы. Колени подкосились, он рухнул на пол. И упал бы, но чьи-то сильные руки не дали ему упасть. Подхватили.
Сквозь полуприкрытые веки - смотреть на город с крыши было страшно - Скворцов попытался разглядеть спасителя. Для этого пришлось набраться смелости, высвободиться из его рук и отойти на шаг назад, к спасительным дверям лифта.
  • Не думал, что лифт может заехать на крышу, - оправдываясь, вместо приветствия и благодарности, заговорил Скворцов.
  • На крыше не страшно, если…, - начал успокаивать неизвестный, но Скворцов перебил его.
  • Если не смотреть вниз?, - досказал всем известную рекомендацию Скворцов.
  • Если смотреть вниз!, - досказал незнакомец. - Открой глаза и смотри на меня. Там, откуда ты цитируешь, другой совет: “Не смотри под ноги!”.
Скворцов открыл глаза и увидел говорящего. Мужчина, лет сорока-пятидесяти. Или больше?... Очень высокий, худощавый. Лицо с тонкими чертами. Глаза серые. Волосы длинные. Светлые или седые. Борода или небритость. Одет в светло-серый комбинезон.
  • Вы лифтёр?, - догадался Сворцов, сопоставив одно с другим.
  • Почти угадал!, - мужчина по-прежнему обращался к Скворцову “на ты”, и это было не очень уютно. - Имею дело с подъемом людей наверх.
“Да он, к тому же, философ!”, - подумал Скворцов с некоторым предубеждением. Доморощенные философы из простых работяг - то еще зрелище.
  • Спасибо!, - к чему-то сказал Скворцов. - Я, пожалуй, поеду.
Он повернулся к дверям лифта, но не нашел кнопки.
  • А где кнопка вызова лифта?, - повернулся он к лифтеру. - Как же вы спускаетесь?
  • Я не спускаюсь, - улыбнулся лифтер, - Уж точно не на лифте.
  • Как так?, - забеспокоился Скворцов, он не должен опаздывать - в компании строгая дисциплина, и его могут выгнать на улицу.
Скворцов оглянулся в поисках поддержки. Если этот высокорослый человек - лифтер, то пусть поможет вызывать лифт, чтобы Скворцов мог спуститься до шестого этажа и успеть вовремя занять свое рабочее место.
  • Эй! Послушайте!, - крикнул Скворцов лифтеру, который подошел к краю здания и стоял на самом краю.
Скворцову стало плохо, он присел на корточки и уперся ладонями в пол.
  • Помогите! Мне нужно спуститься на шестой этаж. Вызовите как-то лифт!, - кричал Скворцов в спину лифтеру, стараясь не смотреть на него из-за страха высоты.
Лифтер, кажется, не слышал его и что-то говорил. Громко, наверное, чтобы Скворцов услышал, и голос его было действительно хорошо слышно.
  • Стоять на краю страшно только потому, что искушение толкает сделать шаг в пропасть, - говорил лифтер, покачиваясь от порывов ветра. - Слабый не справится с искушением, и погибнет.
“Ну, да!”, - подумал Скворцов. - То же мне - открытие! Я бы просто свалился вниз. Искушение… Вот-вот! Есть у меня искушение разворошить весь этот муравейник и навести в нем порядок”.
Скворцов подумал о компании. Он действительно иногда думал, что мог бы сделать всего один шаг - шаг из тени своего теневого влияния на дела компании. Но вот лифтер говорит, что это - искушение и путь к погибели. Может, он и прав, а так взял бы да и сделал бы карьеру, возглавил бы компанию.
В спину Скворцову ударил воздушный ком порыва ветра, словно подталкивая его к краю здания. Он сжался, испугавшись. Ветер стих.
“Вот-вот!”, - снова подумал Скворцов. - Не нужно делать никакого такого шага!”.
  • Высота - она нужна для другого!, - продолжил свои разглагольствования лифтер. - Во-первых, тому, кто на высоте, лучше видно, что там на земле, как устроен мир, как действуют законы. Во-вторых, те, кто ничего этого видеть не могут, должны видеть тех, кто на высоте, чтобы жить и действовать по их образцу. В-третьих, жить правильно внизу можно лишь по правильному образцу тех, кто наверху”.
“Мыслитель!”, - сквозь страх улыбнулся Скворцов, - “Прописные истины, хотя… Он ведь и сам - образец правильного в своей компании, и это значит…”.
  • Всего-то и нужно - быть образцом правильного!, - резюмировал свои размышления лифтер. - Кто-то - образец правильно только в одном. Например, в управлении людьми. Кто-то - образец правильного во всем. Это праведники. Не всем дано. Такие люди - редкость, но и правильные в чем-то одном - нужны людям.
“Ишь ты, куда подвел!”, - не без удивления отследил мысли лифтера Скворцов. - “Может, и я нужен людям, потому что знаю, как устроен и каак живет любая организация? В том числе, и моя компания?”. В этот момент он испытал неожиданное облегчение, накатила волна хорошего настроения.
  • … посетила благодать!, - услышал Скворцов обрывок какой-то мысли лифтера, начало которой не слышал.
С чего-то вдруг в голове Скворцова появилась мысль, что его не уволят без его желания, и решает это не начальство, а что-то иное. Дух коллектива что ли?
  • … образцы правильного востребованы!, - снова расслышал обрывок мыслей лифтера Скворцов.
Да что же это с ним такое? Скворцов встал, выпрямился, открыл глаза и шагнул к лифтеру, а значит, к пропасти. Страха высоты - как не бывало! Скворцов подошел к лифтеру и задрал вверх свою улыбающуюся физиономию, чтобы посмотреть в глаза лифтеру. Тот тоже улыбался. Скворцов сделал еще шаг вперед и замер на краю крыши высотного здания.
  • Слабый не справится!, - процитировал Скворцов услышанные от лифтера слова.
  • Тебе пора!, - отозвался лифтер.
Скворцов обернулся и увидел распахнутые двери кабины лифта.
  • Иди и не сворачивай!, - пошутил, как показалось Скворцову, лифтер, но показалось также, что в словах скрыт еще какой-то смысл, который он вот-вот поймет.
  • До свидания!, - попрощался Скворцов и зашагал к лифту.
  • До свидания!... В каком-то смысле, - продолжал шутить лифтер.
Скворцов шагнул в лифт и обернулся к лифтеру. Тот по-прежнему стоял на краю крыши спиной к пропасти. Они смотрели в глаза друг другу и улыбались.
  • “Какой странный…”, - начал, но не додумал Скворцов.
Двери закрылись, и Скворцову с чего-то показалось, конечно же, ошибочно, что лифтер оторвался от крыши и взлетел…
Показалось!


Сергей Александрович Русаков.
8 апреля 2017 года.

Москва.

Комментариев нет:

Отправить комментарий