Автор

Моя фотография

Преподаватель Академии народного хозяйства, писатель, пенсионер...

воскресенье, 17 июня 2018 г.

"Автомойка +" - 6



«Автомойка +»
(фантастический роман)

Глава 6-я, в которой главный герой вспоминает три своих жизни, в которых был разным человеком, но через все три пролегла одна любовь

Летнее утро в Москве. Особое время. Солнце пока не жаркое. Еле заметный ветерок. Роса на траве до конца не высохла. Пыль прибита к асфальту не испарившейся ночной влагой. В мареве над степью пустыря колышится на горизонте гряда высотных столичных зданий. В центре пустыря, словно здешняя столица, высится одноэтажный павильон с буквами на крыше: «Автомойка +». 
Какой-то особый покой. Из приоткрытой двери буфета доносится «Не надо печалиться! Вся жизнь впереди!» вечно молодых «Самоцветов». Буфетчик Панкратов протирает один за другим каждый из трех столиков с медитативной медлительностью. Может, размышляя о том, что там у него может быть впереди, а может, вспоминая свою молодость, когда было так, что действительно «Вся жизнь впереди!». Любовь к советским вокально-инструментальным ансамблям осталась из его юности, хотя изрядная часть этих песен прошла мимо Саныча. После десятого класса школы-интерната для детдомовских, он поступил на завод. Как и многие парни и девушки в райцентре под Рязанью. 
Саныч автоматически одернул себя, включив запрет на все, связанное с его истинной биографией. Прошло столько времени, что пора бы разрешить себе, хотя бы про себя, произносить свое настоящее имя. Саныч решился. Он смело, с вызовом посмотрел в видеокамеру, замаскированную под электрораспределительную коробку под потолком буфета, глубоко вдохнул и … Не смог произнести вслух, а хотел. Если он произнесет эти слова, то запись придется стереть. А если файл продублируете в облачном хранилище? Слишком много хлопот и опасности. 
Однако соблазн поселился в душе, и Саныч все же поддался ему. Он вышел из здания, обошел автомойку, отошел подальше в поле и вслух, негромко произнес: «Я - Егоров Виктор Иванович, тысяча девятьсот шестьдесят второго года рождения, уроженец села Летово Рыбновского района Рязанской области. Полковник Службы внешней разведки. В отставке…».
Испытав необъяснимое облегчение, Сан Саныч Панкратов вернулся обратно в буфет. За секунду до того, как он обернулся, Саныч бросил взгляд на развалины строения, куда он накануне отвез труп отравившегося клиента на его же машине. В мареве летнего утра бетонный скелет развалин выглядел зловещим и вызывал сравнение со склепом. На замусоренном полу лежит и разлагается от жары тело человека. 
В открытой двери буфета «Песняры» допевали «И родина щедро поила меня березовым соком, березовым соком!». Один из неформальных гимнов разведчиков-нелегалов. Определенно, из-за строчки «Мы трудную службу сегодня несем вдали от России, вдали от России!». 
Целый год Виктор наслаждался жизнью. Смена за сменой. Дневная или вечерняя. Ездить приходилось на электричке. Двадцать минут от станции Ходынино до станции Дягилево. Завод в получасе ходьбы. Полчаса от станции до общежития. Вечером танцы в клубе. Время от времени драки между группками парней, разделенных по территориальному признаку местом проживания. Категорически соблюдаемые правила не трогать парней, идущих на смену или со смены, гуляющих под ручку с девушками. Более того, и в те времена это было нормой, он не попробовал женщину, был девственником. Первый роман случился у него позже. Все началось в армии, вернее, в погранвойсках, куда он был призван служить. 
Застава их была на южной границе, в невысоких горах, грядой замыкающих пустыню предгорья. В гарнизоне жили офицеры с семьями и холостые. Для холостяков работала офицерская столовая. Поварихой в ней была красивая девушка Катя. Поговаривали, что она приходилась племянницей какому-то большому пограничному начальнику, который устроил родственницу после кулинарного техникума. 
Пикантной особенностью Кати была ее любвеобильность. На фоне легкого характера эта черта девушки определяла ситуацию в целом. Все офицеры - и холостые, и женатые - знали Катю в том самом особом смысле, под которым имеется ввиду секс. Не обижала вниманием Катя и рядовой и сержантский состав. Ходили слухи, что и командиры пали жертвой соблазна легкой доступности красивой женщины. Редкие проверяющие из штаба погранотряда скоро находили дорожки к Кате. 
Виктор, конечно же, знал из солдатского фольклора о поварихе Кате. Не осуждал, но и не искал, подобно многим, утоления сексуального голода. Виктор готовил себе обычную семейную жизнь. Знакомство с хорошей девушкой, долгое ухаживание, знакомство с родителями, предложение стать женой, свадьба, дети. Все это время Виктор будет много работать, и когда дети дорастут до школы, попробует учиться сам и получит высшее образование, заочно обучаясь в каком-нибудь институте. Например, в Рязанском радиотехническом. 
Как-то раз вечером Катя пришла в солдатскую столовую, чтобы забрать почищенную бойцами картошку. В овощном зале тогда был один Виктор, оставшийся собрать и вынести картофельные очистки. Катя впорхнула и беззаботно защебетала, и вот уже Виктор несет за ней на руках огромную кастрюлю картошки, залитой водой. Виктор был довольно силен. Занимался гирями, крутил «солнышко» на турнике, легко делал «подъем переворотом» и «выход силой» на две руки. Он поставил тяжелую кастрюлю на пол, и Катя залюбовалась сильным телом солдата. Виктор был с голым торсом. 
Катя скользнула к нему, обняла, прижалась, потянулась губами к его губам, но Виктор уклонился. 
  • Стой! Катя, я не могу… так!, - сказал он, и Катя отстранилась. 
  • Что, невеста ждет?, - Катя озорно улыбалась. - Не бойся! Ей тебя достанется! Давай-давай! Не теряйся! Ты же видишь, что я тебя хочу!
Виктор замотал головой, повернулся и вышел. С Катей произошло то, что и должно было. Ей впервые отказал мужчина. Не наоборот, когда она могла отказать любому, и делала это в дни месячных. Женское чутье подсказывало Кате. Солдат отказал ей, не потому что она ему не нравится, и не потому что он осуждает за доступность ее тела любому и каждому. Впервые Катя почувствовала другого мужчину. Настоящего, что ли…
Катя узнала, что зовут солдата Виктором, что у него нет невесты и вообще знакомой девушки, что он детдомовская сирота, а после службы собирается жениться, растить детей, работать, учиться. Казалось бы подобные планы присущи большинству парней. В Викторе было что-то иное. Наверное, другое отношение к женщине. Одним словом, Катя, совершенно неожиданно для себя, влюбилась в Виктора. 
Какое-то время сексуальная карусель продолжала крутиться. Катя по-прежнему была приветлива и доступна. Вот только в ней самой стало пропадать желание. Катя стояла, согнувшись и опершись руками в край ванной для овощей, с замкнутым на спину подолом белого халата, а сзади, входя в нее и выходя из нее, трудился какой-то офицерик или солдатик. Раньше Катя прислушивалась к ощущениям, ловила возбуждение, помогала себе пальцами, чтобы поймать оргазм. После случая с Виктором Катя стала задумываться, отвлекаясь от процесса. Что она делает? Зачем? Кто она? Смотрела, наклонив голову, на свои груди, качающиеся в такт толчкам, и испытывала незнакомое смущение, брезгливое чувство к мужчине сзади нее, неприятность влажных мужских рук, лапающих ее зад. 
Однажды Катя выпрямилась, не дав очередному поклоннику кончить, оделась, застегнулась и вышла из кухни прочь, оставив любовника переживать ошеломление. С этого случая Катя больше никому не давала. 
Очень быстро мужчины на заставе разобрались, что происходит. Один Виктор не знал главной причины - Катя по-настоящему влюбилась в него. Невидимый тумблер переключился из положения «Блядь!» в положение «Жена!». По началу сослуживцы-солдаты, а потом и офицеры пытались образумить Виктора: «Да выеби ты ее! Баба с ума сойдет!». Посчитав Виктора ненормальным, привыкшие пользовать Катю любовники сговорились исправить ситуацию иначе. Сурово! Жестоко! По-мужски подло! Сломать Катю. Силой взять. Пустить по кругу. И сделали это. 
Виктор узнал об этом случайно. Перед отбоем занимался на турнике. Мимо проходили новобранцы, недавно привезенные на заставу. По-юношески развязно и пошло парни перебрасывались между собой: 
  • А повариху-то сейчас того!, - хохотнул один из бойцов. 
Другой выразительно показал жестами, что делают с Катей. Виктор спрыгнул с перекладины. 
  • Где? Где ее…, - и не смог продолжить. 
  • Там!, - показал один из солдат на офицерскую столовую. 
Солдаты испуганно сбились в кучку. Видимо, вид у Виктора был грозным. Он рванул дверь столовой. Закрыто! Окна кухни занавешены изнутри солдатскими одеялами, пропуская еле заметные полоски света. В одно из них с разбегу и влетел Виктор. Спиной вперед. Ломая раму и обрезая кожу осколками стекла. Виктор был с голым торсом. 
Упал. Перекатился через голову назад. Встал на ноги. Открывшаяся картина была мерзкой. Катя лежала на металлическом разделочном столе. На спине. Ягодицами на краю стола. Ноги разведены в стороны и привязаны веревками к одному и другому потолочным светильникам. Руки связаны, закинуты за голову и привязаны к водопроводной трубе. Во рту тряпка, чтобы приглушить катин крик. Она, конечно, кричала. 
Возле промежности распятой Кати стоял с приспущенными штанами и ритмично двигал задницей знакомый Виктору сержант. На грохот выбитого окна он лишь повернул голову, но продолжал всаживать Кате. С него-то и начал Виктор. Он схватил сержанта за плечи, оторвал от Кати, согнулся, захватил руками лодыжки, уперся плечом в поясницу и рванул ноги сержанта на себя. Тот рухнул плашмя на каменный пол, ударившись лицом. 
Виктор увидел Катю близко. В ракурсе, от вида которого смутился, но испытал при этом приступ ярости и стал крушить собравшихся на кухне сослуживцев. Виктор не владел никакими специальными боевыми приемами. Просто имел опыт участия в драках. Бил кулаками в голову, в грудь, в живот. Их было шестеро. Седьмой ворочался на полу в лужи крови из разбитого при падении носа. Силы были неравными, но Виктор успел, пока они не пришли в себя. 
Виктор схватил со стола кухонный нож, перерезал обе веревки, растягивающие ноги Кати, и еще одну, притянувшую ее руки к трубе. Он помог Кате слезть со стола. По ногам ее потекли кровь и сперма. Виктор повернулся к Кате спиной. Отчасти, чтобы не видеть Катю голой и растерзанной, но по большей мере, чтобы видеть своих врагов. 
Сослуживцы приходили в себя, поднимались с пола и обступали Виктора. Выставив перед собой нож, Виктор старался держать Катю за своей спиной и продвигался к выходу, угрожающе крича: 
  • Не подходи! Порежу!
Выйти из кухни удалось. Виктор двигался спиной вперед. За спиной у него была Катя. Испуганная, истерзанная, со связанными руками и кляпом во рту. Кровью ей залило бедра и голени. Уже совсем оправившиеся от ошеломления солдаты высыпали из дверей кухни, и было понятно, что они готовятся напасть. 
Это был тот самый момент, когда совершившие преступление осознают это, и тут же приходит мысль сделать все, чтобы избежать наказания. Убить Виктора, убить Катю, спрятать их тела. Хоть и недолгого жизненного опыта, но Виктору хватило почувствовать момент, замысел врагов. Выбора не было. Виктору предстояло драться за свою жизнь и жизнь еще одного человека - Кати. Это тоже был особый момент, когда осознаешь угрозу и решаешься убивать. 
Здравый рассудок направлял Виктора к штабу. Там дежурный и его помощник. Офицеры. Оба вооружены пистолетами. Они имеют право стрелять. Они могут поднять заставу «В ружье!». Штаб был спасением для Виктора и Кати. Это понимали и насильники. Они смелели, и кажется, уже не боялись ножа в руке Виктора. 
За спиной у Виктора послышалось шарканье сапог по асфальту плаца. С поста внутреннего караула шла смена. Они остановились, увидев неожиданную картину, растерялись, не знали, как поступить, а может, вид голой, окровавленной женщины вызвал замешательство. 
Виктор обернулся к Кате и сильно толкнул ее, направляя мимо солдат караульной смены. 
  • Беги! Спрячься!, - крикнул ей Виктор, и Катя поняла его, услышала, повернулась и побежала, притормаживая от боли в паху. 
Виктор подскочил к одному из караульных, сорвал с его плеча автомат, снял с предохранителя, передернул затвор, досылая патрон в патронник, и перебежал за спину караульным. Виктор взял автомат в положение для стрельбы стоя, держа под прицелом солдат смены и солдат, преследовавших его. 
  • Стой! Стрелять буду!, - выкрикнул Виктор знакомые всем команды, и задрав ствол верх, выстрелил одиночным. 
Хорошо, что никто из солдат не побежал за Катей. Виктор застрелил бы. Он перевел флажок предохранителя в положение автоматической стрельбы, и это все поняли, как готовность применить оружие. 
  • Автоматы на землю! Три шага назад!, - скомандовал Виктор смене, и дождавшись выполнения, скомандовал всем. - Лечь лицом вниз! Руки за голову!
Освещенный фонарями по периметру плац. Спиной к штабу Виктор с автоматом в руках. Перед ним рядок разложенных на асфальте автоматов смены, затем разводящий сержант, трое караульных солдат и семь еще, лежащих животом вниз с руками на затылке. 
  • Стоять, солдат! Опусти автомат! Стреляем на поражение!, - на поле боя плаца вышли дежурный с помощником. 
Грамотно, на дистанции десять шагов друг от друга по фронту офицеры нацелили два пистолета в спину Виктору. Если офицеры видели убегающую Катю, то они могли бы сложить более или менее достоверную картину происшествия. Групповое изнасилование вольнонаемной поварихи - уже скверная история, но есть хоть мизерный шанс спустить все на тормозах, скрыть от вышестоящего командования во избежании гнева и наказаний, разрушающих офицерскую карьеру. Нападение на смену караула, завладение оружием и стрельба по своим - это уже совсем плохо. 
Автомат все еще оставался в руках Виктора. Дежурный, немолодой капитан, стал просчитывать вариант, в котором он с полным на то правом может убить солдата с автоматом. В таком исходе определенно были плюсы. Решимость сдерживала странная мантра: «Не убий! Не убий!». Капитан тряхнул головой и решился. 
  • Положи оружие! Стреляю!, - и правый указательный палец на спусковом крючке пистолета Макарова начал движение.
  • Стойте! Стойте! Стойте! Стойте!, - на плац, вереща и размахивая руками, вкатился в расстегнутой офицерской рубашке под майорскими погонами, без фуражки, с блестящей в свете фонарей особист. 
Особиста традиционно боялись все, несмотря на его профессионально-показное добродушие. Он и в самом деле казался безобидным, даже смешным. Особист подкатился к Виктору, закружил волчком вокруг него, и в руках чекиста непонятным образом оказался автомат. 
  • Убрали! Убрали! Убрали пистолеты, господа офицеры!, - голос особиста стал тверже. - Караул, в ружье! В караульное помещение! Вон тех солдат - под арест до утра! Этого я заберу с собой!
Так Виктор познакомился с особистом. Они проговорили до утра. В кабинете особиста. Тот знал, что солдата нельзя оставлять без присмотра. Виктор ничего не рассказал. Молчал. Так воспитали его в детдоме. Особист рассказал все сам. В деталях. Почти без ошибок. Будто был очевидцем или кто рассказал ему. Утром особист передал Виктора двум другим особистам, приехавшим на уазике. 
Катя пропала. Ее так и не нашли. Объявили в розыск. Случай с ее изнасилованием скрыли. О нападении солдата на смену караула тоже не доложили. Так велел особист. 
Перед заброской Виктору устроили встречу с Катей. На конспиративной квартире. Таковы традиции в нелегальной разведке. Катя уже была там. Успела наготовить еды. Кормила Виктора. Он неожиданно для себя все более наполнялся теплыми чувствами к Кате. За долгое время специальной подготовки он нередко думал о ней. Катя тоже вспоминала пограничника Виктора. Боготворила его. Он спас ее, а это включает в мужчине и в женщине особые механизмы. Вспыхнула и разгоралась любовь. Настоящая. Обоюдная. Сильная. У них была лишь одна ночь. У них сложилась бы счастливая семейная жизнь, но…
Виктор был заброшен в Мексику на нелегальную работу по линии Первого главного управления КГБ. Катя вернулась к маме в Новосибирск. Теперь уже можно догадаться, почему ее не нашел всесоюзный розыск. Комитет госбезопасности был всевластен. 
По возвращении из долгой, длинною в целую жизнь командировки Виктор, ставший Сан Санычем Панкратовым, не без помощи товарищей, отыскал Катю. Она не узнала его. Они сошлись и стали жить вместе. Екатерина Матвеевна часто вспоминала Виктора, но молчала о нем, помня давний инструктаж людей из органов. Ее сын Виктор принял Сан Саныча. Казалось, что между ними много общего. Сан Саныч любил вечера за разговором с Виктором - своим сыном. Катя вставала рано и успевала испечь выпечку, которую муж продавал в кафе автомойки. Такая любовь…
От произнесения вслух своего настоящего имени до возвращения к воротам автомойки прошло меньше минуты и пролетела долгая жизнь. У ворот автомойки стоял автомобиль отравленного клиента. Марка, цвет, номер. 

Сергей Александрович Русаков. 
14 июня 2018 года. 
Вагон метро. 

воскресенье, 10 июня 2018 г.

"Автомойка +" - 5



"Автомойка +"
(фантастический роман)

Глава 5-я, в которой две автомойщицы представляют две разновидности умных женщин, а одна из них блещет великолепной стратегией обращения с мужчинами, ну и что-то странное - автомобиль убитого клиента проехал по дороге

В спорах о происхождении человека есть достаточно гипотез. Ранние религии верили в историю Небесной Уточки и ее утят-людей. Поздние религии настаивают на сотворении из глины первого опытного образца, а из его ребра - второго. Великий эволюционер Дарвин прочертил линию из прошлого протобелка к настоящему гоминидов и их вершине - человеку разумному. Дальше логика обрывается, и разумность остается без понимания ее природы. Кажется, что человек - нечто большее, чем собственный организм и один из стаи себе подобных. Именно этого "нечто" и не хватает в знаниях о человеке и потому в людях все также сильно действует и животное, и стайное начала.
Как бы там ни было, сама Природа изрядно постаралась, творчески, подчас нестандартно действовала, чтобы в результате появился человек. Иной раз подумается, а не побочным ли эффектам мы обязаны своему появлению? Не было ли у Природы некоего другого замысла - более грандиозного, чем человек?
Возможно, первые эксперименты Природа проводила еще восемьдесят миллионов лет назад, когда попробовала создавать эусоциальные сообщества - все эти пчелы, муравьи и термиты. Задумка была по-природному грандиозной и безупречно логичной. Ведь если задача всего живого - выживание, то главенствующую роль следует передать тем, кто воспроизводит все новые живые существа, то есть, самкам. Так появились многотысячные коммуны самок. Со временем специализация оставила рожать потомство лишь одну самку - матку. Другие самки стали обычными рабочими и солдатами. Самки древности умели все. Все, кроме производства необходимых для воспроизводства клеток - сперматозоидов. Вот и приходилось рожать несколько самцов на десятки и сотни тысяч самок сообщества. Их берегли от работы и войны для того, чтобы однажды отдать микроскопическую дозу семени своей матери или сестре и... сдохнуть.
Самцам гоминидов повезло больше. Они стали не только носителями спермы, благо что не одноразового применения, но и добавили к своему предназначению охоту и войну, освободив от этого самок. Самцы человека разумного, мужчины добавили разумом совершенство охоты и войны. Разум не спас от эксплуатации мужчин, и в версии 2.0 экспериментов Природы появилось социальное сообщество все того же женского типа с второстепенной, обслуживающей ролью мужчин. Вот только... Если мужчинам разум помог, дал надежду на освобождение из рабства, запрограммированного Природой, то женщинам разум помешал пользоваться природным преимуществом. В результате, исходно женская цивилизация стала дрейфовать к некоей середине, а вернее, к более широкому полю вариантов. Из более разумных, чем животных, и более животных, чем разумных, мужчин и женщин образовались четыре варианта союзов между мужчинами и женщинами.
Союзы умных скучны, секс им не нужен, воспроизводство детей - тоже. Их разговоры... Кому они интересны, кроме этой парочки да еще таких же шибко умных, что собираются в чьей-то квартире или на чьей-то даче, не чтобы потрахаться, а чтобы почитать стихов. Союз, похожий на дружбу. Некрепкую. Союзы людей животной основы чисты своей сутью. Обмен секса на еду. Разговоров почти нет.
Только гибридные союзы представляют интерес для исследователей. Умный муж с животной женой выращивает жену для ведения домашнего хозяйства, рождения и воспитания детей. Умная жена терпит секс с мужем, но использует это для прогрессивной эксплуатации животного мужа, заставляя добывать все больше на войне и на охоте. Умная женщина растит своего кормильца, управляет его карьерой, наращивает его эффективность.
Люба и Надя представляют собой два подвида умных женщин. Они сделали секс инструментом своих человеческих целей. Секс стал уздой, которую они набрасывают на мужчин, чтобы управлять ими. И та, и другая доставляют мужчинам, казалось бы, нехитрое удовольствие. Сексуальное удовлетворение мужчин примитивно по своей сути. Физиологически усилить или ослабить мужской оргазм невозможно. Значение имеет лишь то, что может быть добавлено к физиологии.
Умная Люба добавляет внимание, ласку, заботу. Умная Надя добавляет игру, интригу, манипуляции и прочее, что присуще стервам. Умная жена и умная блядь. Оба типа умных женщин применяют разные методы, но сходятся в одном. Деньги. Это признанный экономистами эквивалент еды выступает мерой управления.
Умная Люба с растущими расходами на подрастающих детей и выплатной кабальной ипотеки завидовала Наде. Мало, что одна, так еще и самые богатые клиенты достаются Надьке. Люба искала секрет, рассматривала преодевающуюся Надю, ее белье, гладкое тело, эпилированные ноги и зону бикини, подражала подруге. Огорчалась, что имеет сложение, скорее, пышное, чем поджарое, как у Нади. Принюхивалась к ее духам и запоминала запах, чтобы найти такие же в "Рив Гош".
Слушая циничное хвастовство Нади, Люба пыталась уловить метод, но это был, наверное, не метод, а принцип. Казалось, Надя убежденно считала всех мужчин обязанными служить ей, подчиняться, исполнять прихоти, зависеть от нее и становиться все более зависимыми. Надя поддерживала в себе свою позицию явным пренебрежением к мужчинам и не скрывала этого, а наоборот, демонстрировала.
Люба так не могла. Мужчина для нее оставался, хоть и управляемым, но добытчиком, кормильцем, хозяином. Это принималось мужчинами, как естественное положение дел, откликалось и позволяло Любе получать должное. Однако Надя получала больше. Люба понимала, что дело не в ней самой. Люба искала отличия, и одно такое было на виду. Ни Люба, ни Вера, не смешивали секс и коучинг. Как такое возможно? Сначала выслушивать откровения мужчины, а потом отдаваться ему? Или наоборот? Переводя дух после оргазма, пытаясь сосредоточиться на общении? Секс и коучинг не совместимы, думала Люба. Надя совмещала. В этом был ее секрет. Секрет с древней подоплекой, с антропологической глубины историей.
От природы самки гоминидов, и женщины не исключение, зависимы от самцов, от мужчин. Слабость, беспомощность, неспособность действовать обычным образом во время беременности и после родов, обуза детей исключают самостоятельное добывание пропитания и самозащиту. Для этого используются мужчины. Однако и мужчины зависимы. Сильно! Непреодолимо! Наркотически связав себя ударными дозами эндорфинов, выбрасываемых при каждом оргазме.
Умная блядь Надя именно на этой основе делает зависимыми, привязывает к себе и подчиняет мужчин. Флиртом, интригой, отказами, унижением, издеваясь, Надя подчиняет себе каждого из своих клиентов. В ходе сессии коучинга, извращенного в прикладных целях, Надя доводит партнера до положения жертвы. Буквально, как "госпожа" и "раб" в садо-мазо оргиях. И вот когда, наконец, настает время коитуса, мужчина вдруг восстанавливается в правах и статусе. Входит и двигается резко, жестоко, больно, хватает женщину за волосы, бьет. Подчиняет. Подчиняет женщину вновь. Ставит ее на место. Свое место в иерархии отношений мужчины и женщины. Роли вернулись к исходным, где мужчина - охотник, воин, хозяин, главный, глава, получает свое, законное, положенное скорое удовлетворение, никак не заботясь об удовольствии женщины. Она же безропотно, смиренно, жертвенно сносит насилие, терпит и молчит, и если ему нужен ее крик, то она закричит от вырванной жестокой рукой пряди волос.
Вот что добавляет Надя к обычному сексу. Восстановление мужчины в его мужском существе. Везде, всюду современный мужчина выступает в роли жертвы, раба своих господ. На работе, в семье, остановленный гаишником, прочитавший об очередном решении правительства. В своей обычной жизни мужчина подавлен, раздавлен, подчинен и только с Надей он восстанавливается в своем мужском начале, становится хозяином положения, собственной причиной своей жизни. Более того, Надя сначала во время коучинга унижает клиента еще более, доводит почти до нуля, чтобы помочь ему взять барьер перелома положения с разбега. По истине, Надя гениальна. Богатые знают, за что платят ей.
Самый щедрый клиент Нади работает в банке. Топ-менеджер. Некоторое исключение из надиной стратегии. Герман не женат, но у него есть богатый выбор в его офисном гареме. Поначалу Герман поступал тривиально. Заводил роман с одной из подчиненных сотрудниц и жил с ней в своем пентхаусе в Москва-Сити. Это было слишком похоже на семейную жизнь и скоро наскучило Герману. Он стал брать на ночь ту или иную сотрудницу. Не шифруясь, почти открыто.
Вскоре все это стало привычной практикой и чем-то вроде игры. В оборот вовлекалось все больше сотрудниц. Даже замужние не остались в стороне от своеобразного соревнования. Мотив участия в гареме был простым. Герман не платил своим наложницам за ночь, не делал подарков, не сулил повышения в должности и взлета карьеры. Он просто увольнял сотрудниц, которых не рассматривал, как наложниц. Сначала Герман уволил всех возрастных женщин, потом нестарых несимпатичных. На место уволенных нанимались безупречные красавицы, вызывающие тревогу отфильтрованных женщин прежнего набора. Дабы выжить в гареме, женщины ожидаемо взяли курс по двум  направлениям. Фитнес-клубы, накачанные попки и высушенные кубики брюшного пресса, маммоимпланты и ботокс в губах, фарфоровые зубы, макияж, татуаж, прически, одежда и обувь с последних показов моды. Интриги, склоки, конфликты, подставы, сливы, наветы, сплетни и даже кулачные бои.
Над всем этим офисным миром парил, как коршун, Герман, высматривая в мышиной возне ту мышку, что приглянулась сей момент. То, что в сексе Надя давала мужчинам, Герман с лихвой брал от своих наложниц. Его садизм был пикантной чертой офисного султана. Надя узнала об этом по явному садистскому опыту клиента. В какой-то момент нестерпимой боли ей даже захотелось убить его. Когда Герман кончил и обмяк на заднем сиденье своего "Бентли", Надя слезла с него и с неутихающей яростью обшарила взглядом бокс в поисках чего-нибудь твердо-тяжелого или длинно-острого. Кажется, она и в самом деле была готова убить человека. Отпустило ее только от того, что в голове возник замысел.
В ходе первой коучинговой сессии Герман не открыл о себе ничего необычного. Рядовой случай амбициозного карьериста. Достижние целей ожидаемо украшено стяжанием знаков статуса. Однако после первого, и может, последнего, секса с Германом Надя решила копнуть поглубже потаенные уголки его души. От сессии к сессии Герман открывал один психологический комплекс за другим, и вот настал момент, когда Надя решила повернуть привычное для Германа течение отношений с женщинами вспять.
Догадка была на поверхности. Ведь если в собранном офисном гареме Герман ведет себя, как садист, а нормальные мужчины на работе и в быту терпят издевательства и унижения, получая восстановление мужского духа стараниями Нади, то с Германом нужно поступать обратно, наоборот, противоположно.
Надя попробовала и получилось. В очередной приезд на автомойку, Герман в должный момент увидел не раздетую Надю, а одетую. В сплошной обтягивающий черный латексный костюм. По-кошачьи грациозно ступая, Надя подошла к открытой задней двери автомобиля Германа, взяла его руку, защелкнула на запястье наручники и пристегнула их к стойке подголовника сиденья. Обойдя машину и открыв противоположную дверь, Надя пристегнула другую руку Германа.
Он смотрел на все это с удивлением и улыбался, предвкушая иной виток сексуальной игры. Улыбка сменилась гримасой и истошным криком, когда Надя хлестнула Германа кожаной плеткой-семихвосткой. Герман был раздет. Удар пришелся по паховой области, передав кинетическую энергию всем находящимся там частям, и каждая из них отправила свой импульс боли в мозг. Герман закричал. Надя вставила в его открытый рот резиновый шарик, закинув продетый в него шнурок за голову Германа, чтобы тот не смог выплюнуть. Отхлестав в одно и то же место, чтобы боль притупилась от боли, Надя добавила боли словами.
Все, что превозносил в себе Герман, Надя методично обесценивала и подавала с противоположной интерпретацией. Если Герман рассказывал о том, как его боятся подчиненные сотрудницы, Надя убеждала его в том, что за спиной, между собой сотрудницы презирают его, говорят о нем пренебрежительно, смеются над маленьким наполеоном с маленькими размерами. Если Герман с упоением рассказывал, как по своей прихоти имеет любую сотрудницу, то Надя говорила, что рада за женщин, которые добирают недобранное от своих ленивых мужей и любовников, да еще и с элементом лотереи - кому сегодня повезет получить дармовой дополнительный секс от старательного бычка, огуливающего стадо своих коровок и телочек. Если же Герман взлетал до властных высот и говорил, что подчиненных, да и весь народ, нужно держать не только в страхе, но и в информационном голоде, чтобы не дать права на власть, поскольку, "Кто владеет информацией, тот владеет миром!". Надя задавала вопрос в лоб: "Что такого ты знаешь, чего не знают плебеи, и это делает тебя властелином мира?".
Герман не мог спорить - ведь во рту кляп резинового шарика. Надя же методично вспоминала и возвращала Герману все, что услышала от него во время сессии коучинга. После такой экзекуции Герман возвращался к жизни и прежнему самочувствию через какое-то время, как алкоголик после запоя, отравленный токсинами правды о себе. Как после дефрагментации жесткого диска компьютера возвращается прежнее быстродействие, к Герману возвращались высокий тонус и вкус к жизни. За это Герман и платил Наде. Дорого.
К телесному унижению Надя добавила предварительную сессию коучинга, и в этом случае тоже поступив наоборот. Надя выслушивала разглагольствования Германа, его бахвальство, инсинуации о власти, праве сильного, ничтожности людей и элите человечества. Надя кивала головой, изображала восхищение, поощряла хвастовство одобрением. И как ушат холодной воды, контрастной сменой положения и статуса Герман оказывался прикованным наручниками к подголовникам заднего сиденья своего "Бентли". Вершиной унижения становилась самостоятельная разрядка Германа от паталогического, извращенного, мазохистского возбуждения. После этого Надя отстегивала наручники и уходила в конторку, оставляя Германа вытираться, одеваться и уезжать. Надя считала это местью своему мужу, а может, и местью всем мужикам, а то и местью за всех женщин. Есть ли это в антропологической природе самки примата? Пожалуй, это чисто человеческое.
Саныч в который раз пересматривал один и тот же фрагмент записи с видеокамеры над воротами автомойки. По прилегающей к зданию дороге проезжает машина отравленного клиента. Марка, цвет, номер. Кто-то обнаружил автомобиль рядом с трупом и угнал? Труп нашли, провели осмотр места происшествия и перегоняют машину, как улику? Если бы это была полиция, то они уже бы нагрянули на автомойку искать очевидцев. Но если именно по этому поводу и побывали в гостях двое сотрудников спецслужбы? Что еще может быть, объясняющее, что машина убитого проехала по дороге?

Сергей Александрович Русаков.
9 июня 2018 года.
Вагон метро.

воскресенье, 3 июня 2018 г.

"Автомойка +" - 4



“Автомойка +”
(фантастический роман)

Глава 4-я, в которой молодежь доказывает свой профессионализм, а стриптиз с горячим финалом оставляет материалы для шантажа, от чего поневоле вспоминается Мата Хари

Изначально науки развивались ради пользы применения, потом ради попыток понять суть явлений, но по-прежнему, чтобы избегать опасностей и извлекать пользу. Это уж потом науки стали видом развлечений, и пользы стало, как от Теории большого взрыва - каши не сваришь.
В отличие от зверей, у которых столкновение с природой лишь формирует условные рефлексы на базе безусловных, человек отыскивает причинно-следственные связи. Заметив, что задница нагревается, вплоть до ожога, когда съезжаешь на ней по траве с горки, человек узнает о способе нагревания предметов трением. Если тереть палку о палку, они начинают тлеть и загораются. Это способ получения огня трением. Когда добывание огня в результате экспериментов привело к выбору породы дерева, размеру палки и вращению ее между ладонями, это стало методом. Когда  в мысленных моделях расстояние между атомами увеличивалось, и они, ударяясь друг о друга, передают энергию, это стало теорией - научным описанием сути явления. Со временем человек продвинул науку во многих областях, вот только знание о себе самом и других людях свернуло со столбового пути науки на боковые тропинки все менее адекватных моделей, объясняющих человеческое поведение. Такова психологическая наука, где слово “наука” надо бы закавычить.